них не сможет повторить за мной и пройти всю полосу препятствий с первого раза, не попавшись под «обстрел артиллерии», — пояснил географ.

Я посмотрел на него уже внимательнее, даже с некоторым недоверием.

— Погоди, Львович… Ты хочешь сказать, что сам прошёл эту полосу с первого раза? — спросил я, не скрывая удивления.

— Именно так, Володя, — кивнул географ. — Я сначала на своём примере показал, как это нужно делать. Ну как двигаться, где замереть, где ускориться, как использовать укрытия, чтобы тебя не заметили.

Я слушал его и всё равно не мог до конца отделаться от сомнений.

— И если не секрет, с какой попытки у тебя это получилось? — уточнил я.

Честно говоря, мне было трудно поверить, что Львович… да еще с его нынешними физическими кондициями, действительно смог пройти такую полосу. Да ещё и без последствий для здоровья. В голове невольно крутилась мысль, что при таком раскладе человек скорее инфаркт схватит, чем покажет мастер-класс.

Всё-таки нынешняя физуха географа, мягко говоря, оставляла желать лучшего. И все его былые победы остались далеко позади, где-то в глубоком прошлом. Львович внешне держался, но я прекрасно видел, что организм у него уже не тот. Имелся лишний вес, тяжеловатое дыхание и уставший взгляд человека, не высыпавшегося неделями.

И потому мой вопрос был не просто праздным, а вполне логичным.

Географ на секунду посмотрел на меня так, будто я спросил что-то очевидное. Затем внушительно пожал плечами. Ответил Львович с таким спокойствием, что я даже не сразу понял — шутит Глобус или говорит всерьёз.

— Ну как с какого, Володя? Такое спросишь. Естественно, что с первого раза.

В глазах Львовича пусть на короткий миг, но всё-таки блеснула настоящая искорка.

— Кто ж меня, такого вот старого дурака, будет слушать из нашей молодёжи, если я не покажу всё на своём примере? — продолжил он. — Языком чесать — это не мешки ворочать, да ты сам это прекрасно знаешь, Володь. Ты же знаешь, как среди молодых авторитет зарабатывается: не словами, а делом.

Я молча кивнул. В этом месте он попал в точку, потому что такие вещи не объясняют, их либо прожил, либо так и будешь читать про них в умных книжках. И по тому, как Львович это сказал, было ясно, что он сейчас не вешал лапшу на уши и не рисовался.

Нет, он действительно каким-то непостижимым образом прошёл эту полосу препятствий с первого раза. А значит, сделал то, что не каждый молодой, даже в хорошей форме, сумел бы повторить под «обстрелом» и в азартной игре.

Что ж, если так, то это вызывало у меня только глубокое уважение к Глобусу.

От автора:

Андрей Немченко, наш обычный финансовый аудитор, после гибели оказался в теле юного мага из уничтоженного рода.

https://author.today/reader/269229

Оцените его увлекательные приключения в новом мире.

Глава 18

Мне теперь стало окончательно понятно, почему Глобус так сильно замотивировал школьников повторить его результат. Если смотреть только на внешний вид географа, то на первый взгляд казалось, что он едва стоит на ногах. Да и вообще держится мужик исключительно на характере и только каким-то чудом не разваливается на запчасти прямо в процессе разговора.

А школьники, они ведь в этом возрасте жестокие по-своему. Однако честные в одном: они мгновенно чувствуют слабость и мгновенно чувствуют силу. И когда вот такой «самоходный дед», который внешне выглядит уставшим и тяжёлым, вдруг обходит их на упражнении с физической нагрузкой… Вот тогда у них внутри действительно начинает полыхать от упрямства и азарта! Как это так, почему он смог, а я нет?

Львович, видимо, тоже это понимал. Но не стал долго мусолить тему и перевёл разговор туда, куда ему было нужно.

— Ладно, Володя, — сказал он, махнув рукой, словно ставил точку. — Мы с тобой сейчас чуточку заболтались. Давай перейдём ближе к делу. К тому, о чём ты меня и просил на этой тренировке.

Географ с этими словами подошёл к скамейке, стоявшей неподалёку и встроенной в его полосу препятствий. На скамейке лежал блокнот. Львович взял его, открыл на нужной странице. Повернул ко мне так, чтобы мне было удобно смотреть.

— Вот смотри, Володя, — сказал он, стукнув пальцем по листу. — Здесь у меня, как ты и просил, максимально подробно зафиксированы физические кондиции наших ребят. Я отмечал, кто как дышит после нагрузки, кто как восстанавливается. У кого координация нормальная, а у кого с этим провалы. Пометил кто из ребят быстро сдаётся, а кто упирается до конца, — объяснил Львович, не отрывая пальца от строки. — Тут у меня не только про силу, Володя. Про характер тоже видно, если смотреть внимательно. Очень надеюсь, что этой информации тебе будет более чем достаточно.

Львович протянул мне свой блокнот, предлагая самому ознакомиться с тем, что он туда занёс по итогам тренировки.

Я взял блокнот, открыл на первом листе. На странице была аккуратно расчерчена таблица. В в эту таблицу корявым, но вполне разборчивым почерком были вписаны фамилии всех учеников нашего 11 «Д». Сделано было строго по алфавиту, точно в том же порядке, как они шли в классном журнале.

— Я сначала думал прогнать их по классическим тестам, — пояснил Львович, кивнув в сторону блокнота. — Ну, знаешь, как обычно: нормативы, секундомер, отжимания, бег. А потом всё-таки решил изменить подход и записывать, кто где именно срезался на полосе препятствий. Так мне понятнее стало, кто на чём ломается. Одни ребята сильные, но быстро сдуваются. Другие слабее физически, но прут до конца.

Я внимательно просмотрел страницу и сам для себя отметил, что в этой логике действительно был смысл. Записи давали вполне живую и конкретную картину. Потому что прохождение такой полосы препятствий, по сути, задействовало сразу все основные показатели. Здесь была и сила, и ловкость, и скорость. Даже выносливость и координацию такая тренировка отражала. Но, что еще более важно, полоса препятствий показывала психологическую устойчивость.

Это был не сухой тест по учебнику, а ситуация, максимально приближенная к реальной нагрузке. Человек раскрывался таким, какой он есть.

Я достал телефон и, с молчаливого разрешения географа, аккуратно сфотографировал страницу. К этой информации мне ещё придётся не раз вернуться и спокойно всё проанализировать.

— Львович, ещё раз тебе спасибо, — сказал я, убирая телефон. — Слушай, а ты ведь понимаешь, что у меня со временем совсем тяжко.