видел разницу между нашими мирами. Мне казалось, что я знаю всё или почти всё о тёмной магии, как и о других стихиях. Да я и особенности теневых монстров определял исходя из прошлых знаний, но та же Агата уже сумела меня удивить.

У неё есть навыки, которые были доступны высшим теневым тварям моего мира. Кутхары в моём мире едва ли достигали размеров крупной собаки, и они не окружали себя защитным барьером из тени. Сколько же осталось того, чего я ещё не знаю об этом мире?

Так, ладно. Это всё потом, сейчас нужно рассказать Борису, что его ждёт. Я поманил брата к себе и отвёл его в сторону.

— Борис, сейчас будет твой первый бой с монстрами, — начал я, когда мы отстали от отряда на пару метров. — Волнуешься?

— Ни капельки, — уверенно мотнул головой он. — Я же давно этого ждал. Сейчас покажу тебе, чему я научился.

— Не всё так просто, — я потрепал его по макушке. — Как только ты прольёшь первую кровь, ты забудешь всё, забудешь самого себя, перестанешь испытывать какие-либо эмоции.

— Навсегда? — Борис гулко сглотнул и закусил губу.

— Нет, я выведу тебя из этого состояния, — пообещал я ему. — Помни, что тебе не обязательно убивать, можно просто ранить монстров. Это будет лучшим исходом.

— А если у тебя не получится? — он вскинул на меня испуганный взгляд. — Я стану оружием тьмы и забуду тебя и Вику?

— У меня не может не получиться, — я обнял его и прижал к своему боку. — Как только ты прольёшь кровь, я отдам тебе приказ остановиться. И ты остановишься.

— А потом?

— После завершения приказа все твои эмоции вернутся, — пообещал я. — Ты изменишься, это факт. Но изменения будут происходить постепенно и будут похожи на обычное взросление. Именно для этого я здесь — чтобы быть рядом и разделить с тобой эту ношу.

— Я проливаю кровь, ты меня останавливаешь, а потом я становлюсь обратно собой? — уточнил он ещё раз.

— Да, именно так всё и будет происходить. Ты будешь слышать только мой голос и ничей больше, ведь это я отдам приказ пролить кровь, — сказал я. — Это непреложный закон. Тьма даёт только один шанс перехватить контроль.

— Тогда давай сделаем это, — улыбнулся он, храбрясь изо всех сил.

— Конечно, сделаем это вместе, — я улыбнулся в ответ.

— Вижу монстров, — крикнул Игорь Лаптев, останавливая бойцов. Сегодня он командовал отрядом вместо Демьяна или Максима. — Иглошёрсты, второй класс.

Через минуту и мы увидели, как Агата гонит в нашу сторону тех самых шипастых зайцев, про которых она говорила. Они были похожи на дикобразов и кроликов одновременно — скручивались в шар и выставляли длинные иглы. Моя питомица выглядела счастливой, когда подцепляла одного такого иглошёрста лапой и подкидывала его в нашу сторону.

— Всем отойти в сторону, монстров убивать только после того, как дам команду, — сказал я, положив руку на плечо Бориса. Агата поняла, что я её заметил, и взяла левее, завернув монстров по дуге. — Первым атакует Борис, вы добиваете.

— Мне нужно дождаться твоего приказа? — спокойным голосом спросил Боря, не спуская взгляда с иглошёрстов.

— Да, выбери одного монстра и рань его, — тихо сказал я. — Остальное сделают гвардейцы и Агата. Твоя задача — пустить кровь.

— Понял, — кивнул он с серьёзным видом.

— В бой! — выдохнул я приказ.

Брат смотрел на монстров ещё пару секунд, а потом метнул в них теневые кинжалы с обеих рук разом. Теневые клинки достигли цели через мгновение, пронзив иглошёрстов насмерть. Борис замер, став похожим на статую самого себя.

— Добивайте! — крикнул я, сделав рывок к брату, который уже скользнул к монстрам коротким прыжком через тень.

— Будет сделано, — отчеканил Боря и исчез в долю секунды.

Он не переместился на изнанку, а просто перестал существовать. Я не слышал его шагов, не видел ауру, не ощущал его энергию.

Гвардейцы вскинули автоматы и успели сделать несколько выстрелов до того, как я остановил их.

— Всем замереть на месте! — рыкнул я. Гвардейцы замерли на полушаге, а Агата свалилась на землю в прыжке. — Никому не дёргаться, не двигаться, не дышать! И ни единого звука!

Я сделал несколько шагов к разбегающимся монстром, как они вдруг начали умирать. Невидимые лезвия кромсали их и отшвыривали обратно, а мой брат уже бил следующих. Бойня продолжалась недолго, всего секунд тридцать, за которые Борис перебил всю стаю иглошёрстов.

Когда он материализовался передо мной, в его глазах не было ни единой эмоции. В них не было ничего, даже отблеска жизни. Я видел лишь тень, стелющуюся под ногами моего брата и укутавшую его в теневой доспех.

Вот и всё. Первый бой прошёл. Мой брат больше никогда не станет прежним. Это не его выбор, и не мой. Так решила тьма, а спорить с ней — всё равно что спорить с камнем.

— Борис, отбой, — приказал я. Брат повернул ко мне лицо, на которое ещё не вернулись эмоции. А потом тишину разрезал дикий визг.

— Боря! Братик! — успела прокричать Виктория, до того, как Юлиана зажала ей рот ладонью.

Борис повернулся на крик, склонил голову к плечу и вдруг поднял взгляд на Юлиану.

— Вижу цель, — сказал он и растворился в туманной дымке.

Глава 24

У меня было меньше секунды, чтобы среагировать. Я рванул к Юлиане и окутал её тьмой. И уже через мгновение в барьер ударили теневые кинжалы, пропарывая его насквозь.

— Виктория! — прорычал я, вливая больше энергии в барьер. — Прикажи ему отступить! Быстро!

— Это не Борис, — взвизгнула она. — Это не он!

— Если ты не прикажешь отступить, то больше никогда не увидишь своего брата, — прошипел я, доставая кинжалы. Сражаться с восьмилетним мальчиком мне хотелось меньше всего на свете, но какого-то грёбаного демона всё пошло не так. — Живо!

— Б-борис, — пролепетала Вика, упав на колени. — Отступи… пожалуйста…

— По-твоему это похоже на приказ? — рыкнул я.

— Борис, назад! — закричала она, не сдерживая рыдания. — Пожалуйста- пожалуйста… Борис, отступи!

Мой барьер продолжал трещать от ударов теневыми клинками. Борис не реагировал на слова Вики, хотя принял от неё задание. Я уже ничего не понимал.

— Стоять! — заорал я во всё горло. — Назад!

Удары прекратились, а через пару секунд Борис проявился из тени. Его взгляд был пустым и безжизненным, но он хотя бы остановился.

Юлиана прижала руки к шее, будто прикрывая то место, куда был направлен первый удар. Её плечи были напряжены до дрожи, а в глазах читался животный ужас. Не столько перед возможной смертью, сколько перед тем, во что превратился