Когда за последней служанкой закрылась дверь и в зал вернулась тишина, лицо Тайдулы-хатун резко изменилось. Теперь передо мной сидела уставшая, невыспавшаяся женщина, такая же измученная, как и я сама. И, наверное, при иных обстоятельствах мы бы посетовали друг другу на плохую ночь, вот только именно меня она и считала своей главной проблемой.

— А я не хотела на тебя соглашаться, – процедила хатун сквозь зубы. – Дурная ты кровь: как чуяла, что толку от тебя не будет, одна беда…

Я промолчала, догадываясь, в какую степь ее сейчас понесет – в старые семейные обиды. Вспомнилось и ее давнее признание, что моя родственница когда-то обошла ее мать, забрала любовь ее отца. И сколько бы лет ни прошло, подобное не прощают, особенно такие женщины, как Тайдула-хатун.

— А вот Борчи упросил тебя взять на свою же голову, – тем же ядовитым голосом продолжала хатун. – И что ж ты сделала? Выставила его виновным. Оговорила! Место его себе взяла подле сына моего… Погляди-ка на нее, Темир, и порадуйся, что Всевышний от нее отвел…

Выслушав и это, я чуть снова не уронила челюсть.

Промолчать оказалось трудно до ломоты: слишком уж ясно было, куда она клонит и на этот раз. Никакого брака с ним мне не видать. Еще и виноватой меня выставила во всех грехах: и в потере ее драгоценного шайтана, и, похоже, в новом разладе между ней и ханом.

А врала-то как убедительно...

Еще малость – и я бы полезла с ответом, забыв об инстинкте самосохранения. Но спасло то, что и сейчас Темир едва заметно покачал головой, вынудив меня молчать.

Как ни странно, это помогло не принять ее слова близко к сердцу. Нет, я сделала вид, что сражена ее выпадом, даже вполне убедительно пошатнулась, но внутри уже понимала: он играет – тоже не может вести себя по-другому.

— Да, хатун, – ровно отозвался Темир. – Твоя правда: отвел Всевышний.

И играет хорошо, нечего ни прибавить, ни убавить. Так хорошо, что на долю секунды я и сама почти поверила, тут же устыдившись этой слабости.

Меж тем хатун подошла к завершающей ноте своего выступления – поманила меня к себе согнутым пальцем.

Я шагнула вперед и, обернувшись машинально, краем глаза уловила, как трое нокеров одновременно накрыли рукояти ножей. Один лишь приказ – все они полетят мне в спину.

— Неужто думаешь, я не вижу, чего ты хочешь? – досталось мне с неприкрытой угрозой. – Сына моего приручить решила…

Вот тут у меня в который раз заныло в челюсти, и при всем желании прикусить язык не получилось.

— Нет, хатун!

— Умолкни, негодная! Голоса твоего поганого слышать не хочу! Ты вон сколько раз при мне сына лечила, и все без толку, а как он сам к тебе пришел, так вдруг управилась. Да еще и Борчи оговорила!

— Я не…

— Молчи! – прошипела она с такой злобой, что меня передернуло. – Аллах мне свидетель, доведешь!

Последние слова она уже не сказала, скорее, выдохнула прямо в мое лицо, подавшись навстречу. А затем добавила совсем тихо, окончательно скатившись до шипения:

— И ежели я почую дурное, ежели на меня наговаривать станешь или, не приведи, глянешься ты ему и крутить им вздумаешь, – тут ее взгляд опасно потемнел, – не погляжу ни на что. Ясно тебе?

Она так и не озвучила, что именно меня будет ждать при таком сценарии, но и без того все я поняла.

— Да… ясно.

Скривившись, хатун тут же махнула рукой, однако вслух отпускать не спешила. С минуту еще промучила молчанием, будто ждала чего-то: слез, оправданий, новой глупости с моей стороны. Но я терпела смирно.

И только потом, пресытившись, она все-таки отвернулась к Темиру.

— Ну так чего опять стоишь, раз уяснила? Ступай... Я тебя не держу.

Глава 61

Сама не знаю, как я стерпела и больше не взглянула на Темира, не подарила своей знатной родственнице лишнего повода уколоть ни меня, ни его. Однако стоило выйти за порог, как выдержка полетела к чертям, а в голову опять полезло дурное.

То, что Темир был зол и на взводе, я почувствовала сразу, еще в начале аудиенции. Но вдруг он втайне жалел, что вообще со мной связался? Вдруг и теперь я рассмотрела лишь то, что хотела: участие и тревогу там, где их нет? А на деле все куда проще: только его нежелание обострять конфликт.

И в Крым ведь его не просто так отправляли... Ссылали. Из-за меня.

Я едва не споткнулась на ровном месте.

Нет…