Какая же я дурочка! Надо было посмотреть на него еще раз – и неважно, что именно я увидела бы в его глазах.

А теперь не вернуться...

— Идите! Управлюсь одна.

Оторвав взгляд от пола, я наткнулась на Разию, шагавшую впереди. Та как раз отделалась от двух нокеров, что нас сопровождали.

— Отведу ее и ворочусь, – велела она, оставив их у входа в крыло.

Честно говоря, мне уже было все равно, кто поведет меня дальше: с таким настроением и этой проклятой усталостью я разваливалась на части. И сколько ни притворяйся, Тайдула прошлась по мне катком, пусть почти ничего и не сказала.

Сейчас бы закрыться в спальне и дать волю слезам, да так, чтобы никто не лез ни в душу, ни под руку – часа два минимум. И шагу следовало бы прибавить, идти ровнее и не отставать от служанки.

Но посреди коридора Разия сама неожиданно замедлилась, принявшись глядеть по сторонам.

— Что такое?

Вместо объяснений она потянула меня к ближайшей комнате.

— Эй? – я моментально насторожилась.

— Жди тут, хатун.

— Зачем?

— Узнаешь…

И, не дав ни возразить, ни спросить, что за очередная дурь творится во дворце, она выскользнула наружу.

Мне же оставалось только прикрыть дверь.

Я растерянно огляделась.

Комната оказалась просторной мастерской для женщин-работниц, живших при дворце. Здесь явно трудились швеи, вышивальщицы и еще какие-то умелицы: я насчитала семь низких рабочих мест, и на каждом виднелись следы спешно прерванного дела. Пяльцы с недошитым узором, клубки ниток, сложенная ткань, ножницы, забытые прямо на скамье.

Похоже, Разия предварительно куда-то всех услала, лишь бы впихнуть сюда меня одну.

Но чего же она хочет? Передать что-то от Тайдулы-хатун, то, что та не соизволила говорить при Темире? Или у нее личный интерес?

Если так, незачем мне было ввязываться еще и в ее интриги.

Я уже подумывала убраться отсюда: дорогу помнила – не заблужусь. Но коснуться двери не успела: та резко распахнулась, и на пороге возник нежданный гость.

Вернее, очень даже долгожданный.

— Темир!

— Тише, – он на ходу протянул руку.

Мне же потребовалась всего доля секунды, чтобы окончательно убедиться: при Тайдуле мой нокер и правда отыгрывал гнев, а сейчас… сейчас он был искренен. Уставший, злой, но настоящий. Ведь и за всеми этими эмоциями я видела радость. Потому и пошла навстречу.

Притихнув в крепких объятиях, я позволила себе несколько мгновений счастья – просто застыла, утонув в тепле родного человека. Лишь бы чувствовать его руки на своей спине, дыхание, которым он щекотал мне висок, и горечь губ, когда склонился ниже и едва не поцеловал.

— Подожди, – я вывернулась, все же не растеряв бдительности полностью. – Зачем Разия тебе помогает?

И такое уяснила быстро – никто просто так ничего тут делать не будет. Тем более устраивать нам тайные свидания.

Темир же, не желая меня выпускать, повторно прижал к груди.

— Должница она, – досталось мне его короткое объяснение, пока что не успокоившее.

— Твоя?

— Борчи. Он ее когда-то от беды уберег... Все, Айше. Мне идти скоро нужно. Разия через час за мной придет, больше нам времени не даст.

Я думала, что он вновь начнет целовать, но вместо этого Темир чуть отстранился, с тоской и все тем же раздражением посмотрев мне в глаза.

— Зачем я только тебя слушал? С волей этой твоей всю себя тут оставишь!

— Не всю.

— Обожди, Айше, – он понизил голос до шепота. – Четыре ночи потерпи, и я тебя заберу. Уедешь из Джучи… Пока одна уедешь.

— Уеду?

Я едва не разулыбалась, на миг поверив то ли в удачу, то ли, что еще нелепее, в милость Тайдулы-хатун. Но почти сразу поняла, к чему клонит Темир.

К побегу.

— Да… Раньше не выйдет: вывести тебя не смогу, – подтвердил он мои догадки. – Но через четыре ночи отправлю тайком с караваном. Прямо до Рязани. А там сестра моя… Мы с ней росли порознь, но весточки друг другу шлем, не потерялись, и я к ней дважды ездил по делам ханским. Она примет тебя, сокроет. Уже и слово мне дала...

— Нет.

— Погоди же.

— Нет, это ты погоди, – мне было горько перебивать, особенно на таком нежном тоне, но пришлось.

Пусть втайне я и радовалась его словам – он выбрал меня. Во всем этом мире выбрал именно меня и все-таки пошел против долга.

— Сестре твоей поклон до земли, но никуда я не поеду. Еще и одна. Сам же знаешь – Гульнару не брошу, она тут в такое вляпалась, – я махнула рукой. – Умай тоже не оставлю, ты уж прости, и Борчи, будь он неладен... И нельзя под удар сестру твою подставлять. Неужто ты не помнишь, кому Рязань принадлежит?