— Нет, ты что-то путаешь. Туда лечу я, — говорю, прищурившись.

— Лети, я тебе не помешаю, — ухмыляется он, отпивая пиво.

— А где ты, стесняюсь спросить, жить будешь?

— Отель сниму, ты чего переживаешь? Что я там буду за тобой бегать и умолять вернуться? Да там все греческие кошечки будут моими, и времени на тебя совсем не останется.

Я фыркаю, но не могу сдержать смех. Его наглость, его шутки — всё это так знакомо, так… естественно, словно не было никаких Ксений, разводов, Северовых, Савв.

— Буду надеяться, — подыгрываю я. — Мы в разводе, помнишь?

— Помню, Даш, конечно, помню, — кивает он, проводя карточкой по терминалу, который принёс официант. — Мы как, отдельно платим? Тогда перекинь мне за свой обед.

— Сволочь ты, — бросаю я, но в голосе нет злости, только тепло. Я ухожу вперёд, чувствуя, как он смотрит мне в спину.

— Коза, — доносится вслед, и я улыбаюсь шире.

Очередь на посадку тянется медленно.

Моя сумка оттягивает плечо, и я уже жалею, что напихала в неё столько всего. На море ведь надо брать только тапки и купальник, правда? У Марка вон маленькая дорожная сумка, небрежно перекинутая через плечо, как будто он собрался за хлебом, а не на Кипр. Он встаёт позади меня, и я чувствую его дыхание на затылке — тёплое, чуть щекочущее. Хочу шагнуть вперёд, но женщина передо мной хмуро косится, словно я собираюсь украсть её чемодан.

— Сумку подержать? — спрашивает он, и я качаю головой. Я сильная, я справлюсь.

Но потом думаю: я же женщина, чёрт возьми, и ничего страшного, если позволю мужчине проявить галантность. Даже если этот мужчина — мой бывший муж.

Отдаю ему сумку, и плечи тут же расслабляются, как будто с них сняли невидимый груз. Настроение взлетает, и я невольно улыбаюсь.

— Ты взяла дорожную подушку для сна? — с лёгкой насмешкой.

Блииин… Смотрела же на нее. Смотрела.

— Конечно взяла, — фыркаю. За кого он меня принимает, за маленькую девочку?

— Кстати, а про какого мальчика говорила та женщина? — спрашиваю, вспоминая слова матери Али. — Ты уже обзавёлся потомством?

— Я сказал про дочь, а она уже что-то там себе придумала, — хмыкает он, и его улыбка становится шире, почти мальчишеской.

— Ну ясно, — киваю, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Даш, вперёд идём, — подталкивает он меня. — И возьми в кармане сумки билет с паспортом, а то у меня руки заняты.

Я достаю его документы, свои, предъявляю сотруднику аэропорта. Хочу сразу отдать Марку его бумаги, но он мягко подталкивает меня вперёд.

— Ну что встала? Потом отдашь, — говорит он, и я вдруг понимаю, что не хочу отдавать. Не хочу, чтобы он уходил. Не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Мы идём к выходу на посадку, и я чувствую, как его плечо слегка задевает моеё. Это мелочь, но она заставляет моё сердце биться быстрее.

***

Друзья, пока ждете новую главу, приглашую в бесплатный завершенный роман жанра Криминальный любовный роман от Аси Любич "Мент. Безжалостный. Жестокий. Мой" 18+

https:// /shrt/zSKZ

— Ну и зачем ты пришла? — его голос звучит спокойно, но в этой спокойной интонации скрыта жесткость, от которой по спине пробегает холод. — Зачем ты издеваешься надо мной? Ты прекрасно знаешь… — Твоя мать совершила преступление. И сядет в тюрьму. Таков закон. — Не тебе говорить про закон! Его глаза вспыхивают чем-то опасным, будто ему нравится мой вызов. — Я и есть закон, — он делает шаг ближе, и комната сразу становится меньше, воздух — тяжелее. Я плотно прижата к краю стола. — Хочешь спасти мать? Подчиняйся. Внутри все переворачивается. — В чем? — Во всем. Он подходит вплотную. Я чувствую его тепло за спиной, его дыхание касается шеи, заставляя кожу покрыться мурашками. Его руки опускаются на стол по обе стороны от меня, и я оказываюсь в ловушке. Градов нависает надо мной темной, огромной тенью, подавляющей, властной. — Ты станешь моей. Навсегда. От автора: Грубо, жестко, реалистично.

Глава 72.

Самолёт гудит, как огромный зверь, готовый унести нас в небо, а я сижу у окна, чувствуя, как сердце колотится в груди, словно пытается вырваться.

Мои мысли — хаос, смесь из воспоминаний, злости и этого проклятого жара, который всё ещё пульсирует в теле после того, как Марк прикасался ко мне.

Рядом — влюблённая парочка, молодожёны, судя по их сияющим глазам и переплетённым пальцам.

Они шепчутся, смеются, целуются, не замечая никого вокруг, и я невольно завидую их лёгкости, их беззаботной страсти.

А Марк… Марк сидит через несколько рядов, рядом с какой-то мамочкой и её непоседливым мальчишкой, который то и дело тянет его за рукав. Я не смотрела специально — просто заметила, когда шла к своему месту.

И теперь не могу не видеть, как легко он находит общий язык с этим капризным ребёнком, как улыбается, показывая ему что-то в иллюминаторе. Внутри щемит: он всегда был таким с Тасей — рыцарем, побеждающим её дракона-маму, пока я играла строгую роль, выстраивая границы.

Психология говорит, что я всё делала правильно: Тася выросла сильной, пусть и эмоциональной. Но сейчас, глядя на Марка, я думаю: а видела ли я, как она ценила меня? Её объятия перед отъездом — тёплые, искренние — будто впервые показали, что она понимает мой вклад.

Или, может, я просто не замечала этого раньше? Мама — константа, всё простит, всё сделает, всегда будет рядом. А теперь я здесь, одна, с билетом в новую жизнь, и не знаю, нужна ли мне эта свобода.

Через час полёта спина затекает, а ноги требуют движения. Я поворачиваюсь к парочке, которая всё ещё целуется, не замечая мира вокруг.

— Извините, мне нужно выйти, — неловко почему – то их отрывать от такого важного занятия.

— Да, конечно… Ой, Дарья Александровна, здравствуйте! — радостно говорит девчонка.

Я замираю, моргаю, и до меня доходит. Передо мной — Костя и Инга. Те самые. Их лица сияют, на пальцах блестят обручальные кольца, и я чувствую, как земля уходит из-под ног.

Это что, пока Тася сходила с ума из-за Кости, он умудрился жениться на её подруге?

— Кость, ну что замер, пропусти, — нетерпеливо тянет Инга. — А вы