шелковистыми ушками, и она наградила меня сочной отрыжкой прямо в лицо.

— Уф. Спасибо, Нан. Поведение, достойное леди.

Она посмотрела на меня с любовью в своих больших глупых глазах, а затем убежала требовать ласки от Леви.

Я не просил своих братьев приходить сегодня вечером. Они просто пришли. Потому что так поступала наша семья, когда нужно было что-то сделать. Грузовики подъезжали к подъездной дорожке, мы выгружали портативный холодильник с пивом и лопаты, как будто не провели большую часть дня вместе. Ещё два коттеджа в «Гавани» будут официально приобретены через неделю, а это означало, что мы торопились закончить. Одна из жён уже поставила свою коллекцию книг с автографом Хейзел Харт на книжную полку в своём кабинете. Я сфотографировал это и отправил Зои. Мы много переписывались на этой неделе. Переписывались и почти ничего больше. Я провёл в своём кабинете больше времени, чем хотел бы признать, просто слушая, как она ходит на втором этаже надо мной.

— Хейзел всё ещё готова выйти за тебя замуж? — спросил я Кэма, нарушая молчание.

— При условии, что я буду вести себя как можно лучше, пока не будет подписано свидетельство о браке, — пошутил он.

Леви ухмыльнулся.

— Удачи тебе в этом.

«Мы построили хорошую жизнь», — подумал я, оглядывая горизонт. Линии забора тянулись вдаль, отделяя поля от пастбищ. Коровы собрались на солнечной вершине холма между моим домом и домом моих родителей. Собаки грелись на солнышке на моём заднем дворе, который, благодаря повторному засеву газона прошлой осенью, наконец-то стал больше похож на двор, а не на грязевую яму.

Здесь я был окружен семьёй. Я знал своих соседей по именам. Город возвращался к жизни, как будто только что закончилась долгая, нескончаемая зима. Я хотел развивать это, оставить свой след, как мои родители оставили свой. Я хотел, чтобы наша семья росла. Это то, чего я всегда хотел. То, что я считал само собой разумеющимся, и что должно было случиться.

Теперь появилась Зои. В ней не было смысла. Она не вписывалась в пространство, которое я намеренно оставил пустым. Как и мои чувства к ней. Как и тот факт, что я сидел здесь и задавался вопросом, хочу ли я её больше, чем то, чего я всегда хотел. Она олицетворяла веселье и изюминку, свет и хаос. Я всю свою жизнь стремился к безопасности и следующему логическому шагу.

Теперь я не мог перестать думать о том, чтобы просто немного повеселиться. Если это ошибка, как настаивал Кэм, по крайней мере, я получу удовольствие, совершая её.

— Ты собираешься дать им имена? — спросил Леви, подталкивая другой холодильник ногой.

Я открыл крышку и уставился на содержимое. Четыре жирных карпа кои были едва различимы в мутно-зелёной воде пруда, из которого их вытащили.

— Не знаю. У рыб есть характер?

Кэм заглянул в холодильник.

— Конечно. Скользкий. Отвратительный. И Болотистый.

— Это всего лишь три имени, — заметил Леви.

— Ну, разве можно забыть про Эда? — пошутил Кэм.

— Ты придумываешь имена ещё хуже, чем дети, — заметил я.

— Не слушай его, Отвратительный. Джиджи просто завидует, что у тебя есть девушка-рыба, а у него нет, — сказал Кэм.

— Я не завидую рыбам. Давайте выпустим их в их новый дом, — я поставил своё пиво так, чтобы Нана не могла задеть его хвостом, и подал знак Леви, чтобы тот взялся за другую ручку. Вместе мы отнесли холодильник к краю пруда. — Добро пожаловать домой, ребята.

Мы бесцеремонно высыпали содержимое в воду.

Раздался громкий всплеск и промелькнуло несколько ярких пятен, когда карпы нырнули в воду. Нана и Ромком присоединились к нам и залаяли, заметив шумиху.

— Ребята, вы когда-нибудь задумывались, почему мы позволили маме уговорить нас на это? — спросил я, пока мы наблюдали за рыбками, снующими по дну пруда. Моё внимание привлекла ярко-красная рыбка, которая с неистовой энергией исследовала камни и траву.

— По той же причине, по которой Хейзел заставляет меня надевать защитные наушники при стрижке газона, и по той же причине, по которой ты взялся за это чёртово дело, когда тебя попросила Лаура. Потому что мы их любим. А любовь заставляет мужчин совершать глупые, раздражающие поступки, — сказал Кэм.

— Например, выкопать пруд на шестьсот галлонов у них на заднем дворе, чтобы спасти четырёх карпов кои с заброшенного участка, — отметил Леви.

— Или представлять женщину, виновную в смерти твоего зятя, и не рассказывать об этом своим братьям, из-за чего я тоже всё ещё зол, — сказал Кэм.

— Да, и это, — добавил Леви.

— Мне жаль, ясно? Я не хотел браться за это, и уж точно не хотел делать это, не предупредив вас, придурков. Но...

— Лаура, — просто сказал Леви.

— Да.

— Понимаю. Я всё равно злюсь, — сказал Кэм.

— Понимаю. Я бы тоже злился, — признался я.

— Как продвигается дело, за которое тебе не следовало браться, не посоветовавшись с нами? — спросил Леви.

Мы с Декланом провели большую часть этой недели, изучая судебную практику и прецеденты. Добиться снятия обвинений — это наименее вероятный исход на данный момент. Но моей работой было уберечь Валери от того самого места, куда я надеялся её упрятать.

— Суд назначен на следующий месяц. Вы, вероятно, знаете столько же, сколько и я, шеф.

— Как ты можешь это делать? — спросил Кэм. — Как ты можешь смотреть на неё и не видеть в ней исключительно женщину, убившую Миллера?

Я с трудом удержался, чтобы не поправить его и не добавить «якобы». Вместо этого я наблюдал, как красные карпы кои юркнули под каменный выступ, который я соорудил у подножия водопада.

— Я не знаю. Просто пытаюсь напоминать себе, что она человек. Она мама. Дочь. Она подруга Ларри. Она грёбаная медсестра, которая спасала жизни. Только что она брала дополнительные смены, чтобы накопить на дом. А теперь она живёт в крошечном обветшалом двухкомнатном таунхаусе, переживает развод и сталкивается с риском пропустить следующие три года жизни своих дочерей. Мы потеряли больше, но и она тоже понесла потери.

— Достаточно ли она потеряла? — спросил Леви, вглядываясь в глубину пруда.

— Если Лаура так говорит, для меня этого достаточно, — и я понял, что это действительно так. Может, у меня и не было тёплых чувств к Валери, но сейчас я не мог не признать её человечности.

— Ларри хочет, чтобы мы с ней познакомились, — сказал Кэм. — Я и Хейзел.

— Я тоже, — сказал Леви.

— Просто постарайтесь не быть придурками, ладно? — предложил я. — Это только разозлит Лауру.

Они оба хмыкнули.

— Ну что, мама закончила наказывать тебя за твой трюк с фальшивым курятником? —