Вечер опустился на сад мягко, как покрывало, сотканное из золота и розовых теней. Солнце уже касалось верхушек дальних дубов, и длинные косые лучи пронизывали ветви яблонь, превращая каждый лист в маленькое сияющее чудо. Воздух был напоен теплом, цветущей сиренью и той особой вечерней свежестью, от которой хочется дышать глубже и медленнее.

Я переоделась в другое платье — более легкое, бледно-голубое, с вышивкой мелкими полевыми цветами по подолу. Волосы распустила, только слегка перехватив лентой, чтобы не лезли в лицо. Марта одобрительно кивнула, увидев меня: "Так вы больше на себя похожи, госпожа. Не то что в этом парадном панцире".

Гости высыпали на крыльцо все вместе — Ирма в роскошном вечернем туалете изумрудного шелка, который был решительно неуместен для прогулки по саду, но, видимо, призван демонстрировать ее столичный шик. Корвин шел сзади с видом мученика, которого вытащили на принудительную экскурсию. Амелия увязалась было с нами, но мать шикнула на нее: "Дорогая, это взрослая прогулка, иди занимайся". Девочка скривилась и убежала в сторону конюшен — видимо, искать приключений.

Лорд Рейнар появился последним. На нем был тот же темно-серый камзол, но без верхней накидки, и в вечернем свете он казался еще выше, еще более... опасным. Или это только моя фантазия разыгралась после слов Ирмы о драконе.

— Ну, веди, кузина, показывай свои владения, — Ирма взяла меня под руку с той же фамильярностью, что и днем. — Обожаю деревенскую романтику. Эти запахи, эта простота...

Я повела их по главной дорожке — той самой, что выложена серым камнем и вьется между кустами сирени и молодых яблонь. Солнце грело спину, где-то в траве стрекотали кузнечики, и на мгновение я даже расслабилась — сад делал свое дело, успокаивал, обволакивал.

— Ах, какая прелесть! — Ирма остановилась у куста шиповника, который уже набрал бутоны. — У нас в столице такое только в оранжереях растет, и то не с таким ароматом. Корвин, посмотри, это же очаровательно!

Корвин посмотрел на куст с таким выражением, будто перед ним была дохлая крыса, и промычал что-то невнятное.

Рейнар шел чуть поодаль, не вмешиваясь, и я чувствовала его присутствие как тепло — не обжигающее, но постоянное. Он смотрел по сторонам внимательно, с интересом, совсем не так, как Корвин с его снисходительной скукой.

Мы прошли мимо пруда. Кувшинки еще не зацвели, но листья уже расправились вовсю, и в темной воде отражалось розовеющее небо.

— Какой живописный уголок, — Ирма всплеснула руками. — Прямо как на картинах мастеров прошлого века. Ты не пробовала заказать художника, Анна? Увековечить эту красоту?

— Нет, — честно ответила я. — Мне и так хорошо.

— Скромница, — Ирма улыбнулась своей неживой улыбкой. — А знаешь, глядя на все это, я вспомнила одну легенду. О нашем роде. Вернее, о той ветви, от которой мы все пошли.

Я насторожилась. О роде я знала мало — память Анны хранила лишь обрывки, а я сама не особо интересовалась генеалогией.

— Да? — вежливо спросила я.

Ирма приосанилась, явно готовясь к эффектному рассказу. Мы как раз вышли на небольшую поляну, где стояла старая каменная скамья, и я жестом предложила присесть. Корвин остался стоять, прислонившись к стволу яблони. Рейнар встал чуть поодаль, скрестив руки на груди.

— Видишь ли, дорогая, — начала Ирма, усаживаясь с грацией королевы на троне, — в наших жилах течет не просто дворянская кровь. По легенде, которую передают в семье из поколения в поколение, наш пра-пра-прадед, основатель рода, женился на эльфийке.

Я подняла брови. Эльфы. Я слышала о них, конечно, — в этом мире они существовали, но жили обособленно, в Вечном Лесу, и почти не контактировали с людьми. Считались существами древними, прекрасными и опасными.

— Эльфийке? — переспросила я.

— Именно! — Ирма подалась вперед, глаза ее горели. — В те времена, много веков назад, границы между людьми и эльфами были не такими закрытыми. Говорят, наш предок повстречал ее в лесу, влюбился с первого взгляда, и она ответила взаимностью. Конечно, семья была против, но любовь победила все преграды.

Она вздохнула с пафосом, достойным столичной актрисы.

— С тех пор в нашем роде иногда просыпается эльфийская кровь. У кого-то — в профиле, у кого-то — в способностях к магии, у кого-то — в долголетии. Мой дед, например, дожил до ста двадцати лет и умер только потому, что упал с лошади, а так бы еще столько же прожил.

Я слушала и старательно сохраняла серьезное выражение лица. Внутри меня раздирало противоречие между желанием рассмеяться и любопытством. Ирма явно верила в эту легенду или, по крайней мере, умело делала вид.

— А ты замечала в себе что-то необычное, кузина? — Ирма прищурилась, впиваясь в меня взглядом. — Ты ведь наша кровь, прямая наследница основной ветви. В тебе должна быть эта древняя магия сильнее, чем во мне.

Я замялась. Моя магия была — та самая, тихая, садовая. Но эльфийской я ее не считала.

— Я чувствую растения, — осторожно сказала я. — Могу помочь им расти, могу продлить цветение. Но это скорее дар земли, чем эльфов.

— Глупости! — отрезала Ирма. — Эльфы — дети леса. Их магия — это магия природы. Так что все сходится. Ты просто не развиваешь свой дар, сидишь в глуши и хоронишь талант.

Я промолчала. Спорить с ней было бесполезно.

— А эти эльфы, из Вечного Леса, — спросила я, чтобы перевести тему, — они правда существуют? Я слышала о них, но никогда не видела.

— Существуют, — вмешался вдруг Рейнар. Голос его прозвучал низко и ровно. — Я видел их. Дважды.

Все повернулись к нему. Даже Корвин отлепился от яблони.

— И какие они? — спросила я с искренним любопытством.

Рейнар помедлил, словно подбирая слова.

— Древние, — сказал он наконец. — Очень древние. И очень красивые. Но не той красотой, что согревает. Другая красота — холодная, как звездный свет. Они смотрят на людей и видят в них мотыльков-однодневок.

— Как поэтично, — фыркнула Ирма. — А вы, лорд Рейнар, оказывается, романтик.

— Я реалист, — поправил он. — Я просто говорю то, что видел.

— Но в легенде о нашем предке говорится, что эльфийка была теплой, — не унималась Ирма. — Что она любила его по-настоящему. Значит, не все они холодные.

Рейнар чуть склонил голову, признавая ее правоту, но