Через четыре часа встреча с комендантом. Через пять — первый день в незнакомом учебном заведении, где я должен притворяться обычным студентом, хотя я маг с боевым опытом и переломанной судьбой. Мне НУЖНО выспаться.

Кот замурчал громче. Эх-х… я лёг обратно, и кот переполз мне на живот. Тёплый… Его мурчание шло через грудную клетку, через рёбра его, и через мою ману, и она отзывалась мелкой, едва заметной вибрацией, как камертон на чужой звук.

Животные чувствуют ману. А я — чувствовал кота.

В — взаимность. Лучшее, что случилось со мной за двое суток в этом мире, — рыжий кот, который нарушает правила и не стучит. Хотя ему простительно, рук-то нет.

В отличие от некоторых…

А утром, когда я проснулся в семь тридцать, кот сидел на подоконнике рядом с банкой мёда и глядел во двор. Внизу, у скамейки возле баскетбольного кольца, сидел ещё один кот. Серый, полосатый, с белым пятном на груди.

— Ты привёл друга, — констатировал я.

Рыжий кот одарил меня взглядом «разумеется» и вернулся к наблюдению.

Два кота. Начало положено, будут проблемы…

Ещё и оказывается под утро пришло сообщение: «ЭОЦ-17. Расписание первого дня. Обязательное собрание — 10:00. Представление новых студентов. Форма одежды: парадная.»

Парадная.

Разглядывая свой рюкзак я подытожил. Две футболки — одна серая, одна чёрная, обе с катышками. Джинсы, одна пара, потёртые. Кроссовки. Толстовка.

Парадная форма одежды.

Перевёл глаза на кота. Кот смотрел на меня. Ни один из нас не имел ни малейшего представления, как решить эту проблему.

— Ладно, — вздохнул я. — Бывало хуже.

За окном, во дворе, серый кот потянулся и улёгся на скамейке. Рыжий на подоконнике мурчал. Где-то через коридор хлопнула дверь, и Полина — в семь тридцать утра, невозможная, звонкая — пронеслась по этажу:

— ДОБРОЕ УТРО, ВТОРОЙ ЭТАЖ!

Мда-уж. Весело тут…

Глава 4

Она перехватила меня в коридоре, когда я возвращался из душевой. Причем встретил я ее в… не самом лучшем виде: волосы мокрые, полотенце на плече, кроссовки на босу ногу…

Бывают такие лица, при виде которых хочется проверить совесть — нарушил ты что-то или ещё только планировал. Именно с таким выражением стояла у стены брюнетка с папкой в руках. Длинные волосы, собранные в высокий хвост, осанка — как будто ей в спину вшили линейку. Серые глаза с холодным прищуром — как у магистра, на экзамен к которому явился курсант в одном исподнем.

— Савелий. — сверилась она с бумагой. Не спросила — уточнила. Разница существенная.

— Да, Сава.

— Вероника. Староста блока, — она уж протягивала мне листок. — Распишитесь тут.

Я взял бумагу. Что-то про подъёмные выплаты по программе социальной адаптации для воспитанников детских домов. Сумма… ну. Хм-м. Не то чтобы много, но для человека, у которого в кармане ровно ноль — вполне. На фронте за такие деньги не убивали, но косо посматривать бы стали.

— И тут, — она ткнула пальцем в другую строчку, ноготь аккуратный, с прозрачным лаком, ни миллиметра лишнего. — Это подтверждение ознакомления с правилами проживания. Пункты с первого по двенадцатый. Подписать под каждым.

— Под всеми?

— Под всеми. А еще рекомендую прочесть их до подписания, хотя практика показывает, что эта рекомендация имеет очень низкую эффективность.

— А если прочту?

— Буду приятно удивлена.

Я расписался. Почерк у нового тела, к слову, отвратительный — мелкийи и кривой, будто чернильный паук пробежался по бумаге и потерял сознание на полпути. Мой прежний почерк выглядел бы здесь как высшая каллиграфия, впрочем десятки лет практики всё-таки дают о себе знать. Подпись вышла… ну, она удалась. Точно получше, чем у старого владельца тела. Вероника — я решил сократить мысленно до Ники, потому что Вероника длинновато для постоянного упоминания в мыслях — посмотрела на неё, моргнула один раз, и решила не комментировать. Мудро.

Она достала из папки ещё один листок. И вот тут у неё в глазах мелькнуло что-то… профессиональное удовлетворение, вот как бы я это назвал. Похожим образом выглядит полевой разведчик, обнаруживший засаду до того, как она сработала.

— Также довожу до сведения, — её голос стал чуть суше, если такое вообще возможно при её и без того засушлевой интонации, — что на ваше имя уже зафиксированы нарушения. Два.

— Два, — повторил я.

— Два. Первое. Пункт два-три. Несвоевременное прибытие на регистрацию. Явка была назначена на вчера, девять ноль-ноль. Вы прибыли значительно позже.

— Автобус, — сказал я. — Очень… насыщенный.

— Автобус не является уважительной причиной. Пункт два-три, примечание «в».

— У пункта два-три тоже есть примечания?

— У каждого пункта есть примечания.

Я уже начал догадываться.

— Второе, — продолжила она, и в её глазах мелькнуло что-то профессиональное. Так смотрит полевой разведчик на засаду, которую сам же и обнаружил. — Пункт семь-один. Содержание животных в жилых помещениях общежития.

— Уже? Как⁈

— Уже. Кот, рыжий, был замечен сегодня утром на подоконнике вашей комнаты. Он же, предположительно, был зафиксирован вчера вечером. Также имеется фотография в социальной сети, — она перевернула листок, и я заметил, что у неё заготовлена распечатка, — опубликованная вашей соседкой напротив вчера в девятнадцать сорок две. Подпись: «У новенького КОТИК, вы все ВИДЕЛИ⁈».

Полина. Конечно. Кто же ещё…

— Кот не мой, — сказал я. — Он приходит сам. Я его не приглашал, не кормил и не регистрировал. И не желал, чтобы он приходил.— Пункт семь-один не различает право собственности и фактическое присутствие животного в жилом помещении, — отрезала Ника. — Животное в комнате это нарушение! Точка.

— А если оно на подоконнике? Технически подоконник — это часть оконной конструкции, а не жилого помещения.

Она посмотрела на меня. Долго, секунды три, и не мигая. Я знал этот взгляд. Поэтому просто притворился ветошью.

— Подоконник является частью жилого помещения, — произнесла она так ровно, что каждое слово можно было использовать как уровень для строительства. — Пункт семь-один, примечание «а».

— Знаю-знаю, — вздохнул я. — У каждого пункта.

Черт. Серьёзная девушка.

Присмотревшись к ней чуть повнимательнее, я заметил что… черт. Да она здорова. Идеально здорова, физически, ни единой проблемы. Давление нормальное, сердце в порядке, ни единого воспаления. Но кортизол слегка повышен, надпочечники работают процентов на двадцать пять активнее нормы. Хронический стресс. Даже не патология, скорее… способ существования. Человек, который контролирует всё