— Ну вот, — Полина прислонилась к косяку и скрестила руки. — Теперь у тебя есть кот.

— У меня нет кота.

— У тебя НА КРОВАТИ лежит КОТ.

— Его личный выбор, не имеющий ко мне никакого отношения.

— Ага, ага. Да-да

Она улыбалась. Кот мурчал. Сосед спал. Банка мёда горела янтарём.

Нелепо, конечно, но в голову пришло слово «дом». Маленький, казённый, с чужим котом на кровати, с незнакомой рыжей девчонкой в дверях, с соседом, который, судя по всему, переживёт ядерную войну не просыпаясь… С линолеумом и высоким потолком бывшего цеха. С банкой мёда на окне. Ну, дом и дом.

Достал «Травник» из рюкзака. Полина, разумеется, тут же сунула нос.

— О, ты чё, травами увлекаешься?

— Фитотерапия. Давно читаю.

— Серьёзно? Это типа ромашка и всё такое?

— И всё такое.

— А ты можешь чай сделать? Типа полезный? У меня мама пьёт какой-то ужасный сбор от давления, воняет на весь дом, я ей говорю — мам, ну купи нормальный, а она — нет, этот помогает, а он НЕ помогает, я проверяла, давление то же самое!

— Он и не поможет. Без… — я осёкся. Без маны. — Без правильной основы. Сбор сам по себе мало что даёт, нужно знать дозировку, время настаивания, температуру воды.

— О, ты прям шаришь! Слушай, а ты откуда столько знаешь? Тебе сколько лет вообще?

— Семнадцать.

— Мне тоже! Но я ничего такого не знаю, а ты прям — ну вот прям — как будто тебе сорок!

— Путешествовал.

— Опять тот же ответ! — она засмеялась. — Ладна, мистер Путешествовал. Хранишь тайны, значит? Нормально, у меня тоже есть тайны. Одна. Ладно, полтайны. Ладно, нету у меня тайн, я ужасно вру, ты уже заметил, да?

— Заметил.

— Обидно.

— Нет. На самом деле, хорошо. Люди, которые плохо врут, обычно хорошие люди.

Она вдруг замолчала и посмотрела так, будто увидела что-то, чего не ожидала.

— Ладна! — она хлопнула в ладоши, и всё вернулось. — Я к себе! Если что — стучи! Хотя я сама постучу! Ну, ты понял!

— Постучи, — я подчеркнул слово. — Именно постучи. Перед тем как войти.

— Ага-ага!

Дверь захлопнулась. Слышно было, как она пересекает коридор, как распахивается дверь двести восьмой, как оттуда — музыка и «Маша, МАША, я познакомилась с новеньким, он СТРАННЫЙ, но типа в хорошем смысле!»

Кот на моей кровати приоткрыл один глаз, убедился, что ураган ушёл, и снова зажмурился.

— Согласен, странно это все, — обронил я.

* * *

Вечером сосед наконец проснулся. Молча кивнул — «Дима», ушёл на кухню, вернулся, и сел за ноутбук. Весь разговор состоял из имени и кивка, и, надо сказать, это великолепно. За окном темнело, и я сидел, наблюдая, как темнеет двор. Фонарь у баскетбольного кольца моргал, никак не решаясь определиться — работает он или нет. Кот ушёл через час, когда я приоткрыл окно проветрить: спрыгнул на подоконник, потом на землю, оглянулся и растворился в сумерках. Не попрощался. Коты в принципе не прощаются, они уходят с видом, что вернутся, когда сочтут нужным. Даже тут так…

Телефон лежал на столе. Я взял его и полез в этот их… интернет. Набрал «ЭОЦ-17» и утонул на полчаса. Экспериментальный образовательный центр. Нет классов, нет звонков. Проектное обучение, какие-то модули по шесть недель. Выбираешь направление сам, можно работать параллельно, можно не ходить на занятия, если проект двигается. Единственное жёсткое условие — защита проекта в конце модуля.

В Академии Серебряной Цитадели нас учили двенадцать лет. Шесть дней в неделю, с рассвета до заката. Магистр Теоран, мой наставник, говорил: «Целитель учится всю жизнь, а ты — в два раза дольше, потому что тупой.» Он, кстати, прав. Тупой я действительно. Но зато упрямый, и руки у меня от бога… того бога, который потом умер при осаде, еще в самом начале, но то отдельная история.

Тут — модули по шесть недель. Какие-то проекты. Защита. Впрочем, я уже знал, что буду делать. Проект по фитотерапии — слова сложились сами, как складывается диагноз, когда все симптомы уже на ладони. Травы, сборы, чаи — с микродозой маны конечно же. Легенда простая: «увлекаюсь с детства, книги читаю». Защита проекта… надо будет продемонстрировать результаты. Результаты будут. Ох, будут…

Отложил телефон и бросил взгляд на банку мёда, на «Травник» на столе, на кровать, где ещё осталась рыжая шерсть.

Тут, похоже, границ ни у кого нет. Полина ходит через закрытые двери, кот приходит когда хочет, сосед кивает и не задаёт вопросов. И я, что характерно, не возражаю.

За стеной кто-то негромко играл на гитаре, выводя мелодию, которую я не знал, но которая звучала как вечер, уставший быть жарким и наконец остывший.

Мана в груди грелась ровным, стабильным теплом: процентов двадцать уже. Надолго хватит, если не тратить. А тратить, собственно, не на что — тут некого чинить. Тут все целые, ходят и смеются, спотыкаются о бордюры. Живые, здоровые люди, которым целитель не нужен…

Непривычное ощущение… Как выйти из воды после долгого заплыва и обнаружить, что ноги ещё помнят дно.

Завтра будет первый день. Расписание и люди. Комендант с бельём и актом приёмки. Столовая с котлетами по четвергам. Библиотека с лучшим вайфаем. Рыжая девчонка, которая не стучит. Рыжий кот, который приходит…

Новый мир, новая жизнь. Старая мана, старые руки. Как-нибудь совмещу…

За окном фонарь наконец определился и погас.

* * *

Утром меня разбудил звук. Не сигнал побудки.

Хруст. Тихий и настойчивый. Распахнув глаза, увидел время — четыре тридцать утра, за окном серо, в комнате ещё темно. Сосед спал, впрочем, как всегда. Хруст шёл с подоконника.

Кот.

Тот же рыжий, что и вчера. Он сидел на подоконнике снаружи, на карнизе второго этажа, забрался по водосточной трубе, судя по грязным лапам, и методично скрёбся когтями по раме. Окно то было закрыто, но он нашёл щель внизу, где уплотнитель отошёл, и расковыривал её терпеливо, вдумчиво, с полной уверенностью в результате.

Я встал, подошёл к окну, а кот как увидел меня, так тут же замурчал. Через стекло это доносилось заглушённо, хоть и слышимо. Ух какие янтарные глазища…

В итоге я распахнул раму, кот запрыгнул на подоконник, прошёл мимо банки мёда, спрыгнул на кровать и свернулся клубком.

— Мне нужно спать, — сообщил я ему. —