Ханиуэлл. Вообще, лучше всего, если они не будут знать, кто ты.

Бесси горячо согласилась, даже предложив Мэгги использовать свою фамилию. Это была маленькая ложь, которая никому не повредит, но Мэгги всё равно чувствовала себя неловко.

— Я посмотрю, дома ли его светлость.

Дворецкий начал отступать, словно собираясь закрыть дверь.

Мэгги задержала его ещё на мгновение.

— Если он дома, сообщите ему, пожалуйста, что мой визит касается его утренней встречи.

Дворецкий не выдал никаких признаков осведомлённости о дуэли, но Мэгги подозревала, что её знание этого факта подчеркнуло для него срочность её визита. Он исчез в доме, и после короткого времени, в течение которого Бесси беспрестанно ворчала о грубости слуг, оставляющих молодых леди ждать на крыльце, не заботясь о том, не простудятся ли они, он снова появился и пригласил их войти.

Вестибюль резиденции графа Аллендейла был гораздо великолепнее, чем в доме лорда и леди Трамбл на Грин-стрит. С потолка свисала огромная хрустальная люстра, а широкая лестница изгибалась, уходя на верхние этажи. Пол был выложен мрамором, а стены, оклеенные шёлковыми обоями, украшали скульптуры и артефакты.

Мэгги откинула капюшон накидки и осмотрелась, её взгляд сначала остановился на скульптуре лошади, а затем на жутковатом бюсте, который при ближайшем рассмотрении оказался посмертной маской. Дрожь пробежала по её спине.

— Его светлость примет вас в библиотеке.

Дворецкий провёл их по коридору к закрытым дверям.

Мэгги невольно подняла руку к волосам, поправляя непослушные пряди, убранные Бесси в простой шиньон перед отъездом с Грин-стрит.

Дворецкий открыл для неё дверь, и Мэгги вошла в библиотеку первой, Бесси — следом. Комната освещалась лишь несколькими свечами и потрескивающим огнём в камине. Пляшущие языки пламени отбрасывали на книжные полки и мебель постоянно меняющийся узор теней.

Высокий, широкоплечий мужчина стоял перед камином, спиной к комнате. Лорд Сент-Клер, предположила Мэгги.

— Миссис Айвз, милорд, — представил дворецкий.

— Благодарю, Джессап.

Голос Сент-Клера был низким, насыщенным баритоном.

— Вы можете оставить нас.

Когда дворецкий удалился, Сент-Клер повернулся и подошёл к посетительницам. Он был крупным мужчиной, ростом явно выше шести футов, с подтянутым, мускулистым телосложением, которое выгодно оттеняло современную моду на обтягивающие панталоны и узкие сюртуки. В отличие от Фреда, чья массивная фигура выглядела неловко в облегающей одежде, виконт казался совершенно непринуждённым, двигаясь с томной, мужской грацией, напомнившей Мэгги о большом хищном коте.

— Распутник, — сказала Джейн. — Развратник. Гнусный соблазнитель женщин.

Он вышел из тени и встал перед ней, слегка поклонившись.

— Миссис Айвз. Не припомню, чтобы имел удовольствие.

Мэгги уставилась на него, её широко раскрытые глаза встретились с его бурными серыми.

Дыхание у неё перехватило.

— О, — слабо выдохнула она.

И затем она потеряла сознание.

Крепкие руки подхватили Мэгги, прежде чем она упала на пол, без усилий подняв её и отнеся к кожаному дивану в библиотеке. Подушка была подложена ей под голову, и длинные мужские пальцы развязали ленты на горловине её накидки, обнажив скромное платье из кашемира, надетое под ним.

— Совсем выбилась из сил, — услышала Мэгги голос Бесси, пока медленно приходила в себя. — Только сегодня днём приехала в Лондон и отказалась отдыхать, сколько бы мистер и мисс Трамбл её ни уговаривали.

— Она больна, — сказал Сент-Клер.

— Глоток бренди приведёт её в чувство. Если ваша светлость не пожалеет стаканчик?

Мэгги почувствовала, как Сент-Клер поднялся. Она услышала звон хрусталя, когда откупоривали графин и наливали стакан. Затем, прежде чем она успела опомниться, сильная рука скользнула под её плечи, осторожно приподнимая её. Она почувствовала знакомый запах лошадей и кожи, смешанный с обольстительным, чисто мужским ароматом, который мог быть мылом для бритья виконта.

— Выпейте это, миссис Айвз, — сказал он, поднося край стакана к её губам.

— Не беспокойтесь, милорд, — сказала Бесси. — Если позволите, я сама. Я была её сиделкой задолго до того, как стала горничной.

— Её сиделкой?

— Да, действительно. Многие говорят, что она не была бы жива сегодня, если бы не мои старания. — Стакан забрали у Сент-Клера, и теперь он оказался в умелой руке Бесси, снова прижат к губам Мэгги. — Всего глоток, мисс Маргарет, — уговаривала она, заставляя её пить. — Глоток не повредит.

Рука Сент-Клера рефлекторно сжала плечи Мэгги.

— Мисс Маргарет?

— О, ну, насчёт этого…

Бесси спасла от объяснений сама Мэгги, которая, проглотив гораздо больше, чем глоток предложенного бренди, не только пришла в себя, но и тут же начала давиться.

— Жжёт, как огонь, — прохрипела она, открывая глаза и кашляя. К счастью, последствия огненной жидкости были недолгими. Через мгновение она собралась и, несколько раз моргнув, посмотрела на фигуру Бесси, склонившуюся над ней.

А затем она посмотрела дальше, на лицо джентльмена, державшего её на руках.

Её пульс участился.

Лорд Сент-Клер был опасно красив, и при первом взгляде напомнил Мэгги Корсара Байрона. У него были правильные черты лица с сильным, чётким подбородком, узкими щеками и твёрдо очерченными губами, склонными складываться в насмешливую улыбку. Его густые золотистые волосы выглядели так, будто их растрепал холодный северный ветер. А кожа казалась загорелой под солнцем какой-то экзотической страны.

В нём была лёгкая потрёпанность. Оттенок усталости от мира. Может, он был моряком? Офицером королевского флота? Или его внешность — просто результат многих лет странствий по континенту?

Он, несомненно, был аристократом, Мэгги видела это совершенно ясно. Его осанка выдавала в нём джентльмена, обладавшего богатством и привилегиями с рождения. Именно это качество — тонкая, патрицианская надменность в сочетании со здоровым румянцем кожи и томной, мужской грацией тела — придавало ему вид человека, проводящего всё время на открытом воздухе: верхом, за рулём экипажа и, вполне вероятно, убивающего на дуэлях менее удачливых мужчин просто ради забавы.

Боже мой, как она могла подумать, что этот человек — Николас Ситон?

Он не может быть им, правда? Это невозможно. Он слишком крупный. Слишком сильный. Слишком взрослый. Слишком знатный. Слишком… просто слишком.

И всё же… глаза Сент-Клера были такого же уникального бурого серого оттенка, что и у Николаса Ситона, и в их глубине таилась та особая смесь юмора, горечи и страдания, что была в глазах Николас все те годы назад в Бисли-парке.

И он пах, как Николас. Не дорогим мылом для бритья — у Николаса никогда не было ничего столь изысканного, — а ароматом лошадей, кожи и того другого запаха, что так уникально принадлежал ему.

Мэгги встретилась взглядом с Сент-Клером, не в силах сдержать нахлынувшую на неё тоску.

Сколько лет она потратила впустую, ожидая возвращения Николаса Ситона в Сомерсет? Слишком много, чтобы сосчитать. Он