Услышав её мольбу, Сорен наконец сдался, хотя его мрачное выражение лица говорило о том, что он поступает вопреки собственным убеждениям.

— Будь быстрой, — предостерёг он, возвращаясь в лифт. — Кто-то наверняка заметил, как я спускался сюда с тобой, а протокол требует, чтобы они доложили капитану Фэрроу.

Вири понимающе кивнула. Технически она не совершала ничего противозаконного, но определенно нарушала некоторые негласные правила.

— Я пойду отвлеку внимание, — предложил Сорен. Он кивнул на панель управления. — Тебе не нужно мое сопровождение, чтобы подняться обратно — просто нажми кнопку, как обычно. — Его взгляд стал жестким, когда он добавил: — Мне не нужно напоминать тебе, что Эштон опасен. Не давай ему никакой личной информации; не давай никаких обещаний. Мы не ведем торги с убийцами. Если он готов говорить — выведай всё, что сможешь, а затем оставь его гнить там, где ему самое место.

— Не волнуйся, Сор, — сказала Вири, хотя внутри всё переворачивалось, несмотря на показную уверенность. — Я знаю, что делаю.

Она лгала как дышала, но Сорен одобрительно кивнул:

— Найди меня, когда закончишь, чтобы я знал, что с тобой всё в порядке.

Прежде чем она успела ответить, двери лифта закрылись, и он скрылся из виду.

Задержавшись на секунду, чтобы собраться с духом, Вири взглянула вглубь каменистого туннеля, задаваясь вопросом, сможет ли она пройти через это, и понимая, что у неё нет иного выбора. Даже если Рив откажется говорить, ей нужно было заглянуть ему в глаза и увидеть, осталась ли хоть крупица того человека, которого она когда-то знала. Логически она понимала: одиннадцатилетний мальчишка из её детства исчез, а его место занял восемнадцатилетний убийца. Но пока она не увидит это воочию, она не сможет поверить в это до конца.

Помня о том, что каждая минута промедления — это риск разоблачения, Вири двинулась по тускло освещенному пути, с каждым шагом выстраивая в уме ментальную стену, кирпич за кирпичом. Что бы ни произошло во время этой встречи, она не позволит Риву задеть её. Она стала совершенно другим человеком по сравнению с той беззаботной десятилетней девочкой, которую он знал, и то же самое касалось его самого. С таким же успехом они могли быть чужаками. Для неё они и были чужаками. Он — жнец, она — охотник. Они заклятые враги, сейчас и навсегда. Вот и всё.

Тем не менее, её сердце забилось быстрее, пока она шла по туннелю мимо пустых камер, и каждый новый поворот заставлял пульс учащаться в предвкушении. Но как бы далеко она ни уходила от лифта, признаков жизни не было. Она продолжала идти всё глубже и глубже под гору, внутри у неё бушевал хаос нервного напряжения.

Как раз когда она начала сомневаться, прав ли был Сорен насчет того, что Рив находится именно на этом уровне, вечносветы впереди стали чуть ярче, указывая на последнюю камеру перед тем, как туннель обрывался.

Убедившись, что это именно то, что ей нужно, Вири сделала успокаивающий вдох, расправила плечи и зашагала вперед, пока не оказалась перед камерой со стеклянным фасадом. Как и все остальные на этом уровне, она была приличного размера, с местом для тонкого матраса на каменном выступе и даже небольшой зоной для гигиены. Общая планировка была такой же, как на верхних уровнях тюрьмы, включая отсутствие металлических прутьев, что исключало риск коррозии из-за влажной земли. Вместо этого была лишь большая прозрачная преграда, отделявшая её от Рива Эштона, когда она впервые за семь долгих, изменивших всё лет взглянула на него.

Одетый в цвет полуночи, он небрежно прислонился к скальной стене, казалось, ничуть не заботясь о том, что происходит вокруг. Его черные волосы по-прежнему были знакомым всклокоченным хаосом, словно растрепанность была их естественным состоянием, а глаза всё еще сияли, как звездный свет — или грозовые тучи, в зависимости от его настроения, — но на этом любое сходство с мальчиком, которого она когда-то знала, заканчивалось. Его одежда плотно, словно чернила, облегала тело, и Вири стоило лишь мельком взглянуть, чтобы заметить, насколько он изменился: все мягкие детские черты теперь заострились и были высечены так, что это можно было назвать лишь произведением искусства.

Он не был симпатичным — в нем было нечто слишком мрачное и опасное для подобного определения, — но, вне всяких сомнений, он был прекрасен. Семь лет назад он был милым, но теперь…

Теперь он был ошеломляющим.

Не в силах сдержаться, Вири снова скользнула по нему взглядом, отмечая его высокий рост, широкие плечи и узкую талию. Его руки были скрещены на груди, заставляя бицепсы напрягаться под темной тканью рубашки; рукава были закатаны, обнажая жилистые предплечья и золотисто-загорелую кожу. Длинные, стройные ноги были обуты в поношенные сапоги — последнее было единственной частью его облика, на которую Вири могла смотреть без опаски, пока не взяла себя в руки достаточно, чтобы встретиться с ним взглядом. В тот же миг она яростно нахмурилась из-за самоуверенного веселья в его невозможно серебряных глазах.

— Нравится то, что видишь? — спросил он с ухмылкой.

Такая дерзость — Вири не могла поверить. Не могла поверить ему.

— Что мне нравится видеть, так это тебя за решеткой, — холодно ответила она. — Именно там, где тебе самое место, жнец.

Уголок его рта дернулся вверх.

— Жнец? Так официально, Маленькая Тень?

Боль обрушилась на Вири от некогда привычного прозвища, которым его называл только он. Но она не показала, как внезапно сжалось сердце, лишь поджала губы и бросила:

— Не называй меня так.

Взгляд Рива опустился на ее ноги, медленно, неспешно прошелся вверх, и в его глазах вспыхнул юмор — наряду со многим другим, что Вири отказывалась признавать.

— Полагаю, ты больше не такая уж маленькая, — признал он. Его голос стал глубже, чем она помнила, мягкий, полный интимности и пьянящего очарования. — И прошло много времени с тех пор, как ты ходила за мной повсюду, как тень. Но я не могу удержаться. Это всё еще подходит тебе, Вири.

От того, как прозвучало ее имя на его губах, по телу пробежала дрожь. Отвращение — ничего больше, так как она решительно подавила всё остальное, что осмеливалось хотя бы попытаться вырваться наружу.

Досчитав до пяти, она быстро вернула себе контроль, твердо решив провести это как любой другой допрос.

— Ты будешь заперт здесь надолго, но тебе не обязательно страдать — если будешь сотрудничать, получишь определенные привилегии. Книги, прогулки, право на свидания. Я слышала, что ты согласен разговаривать только с одним человеком, но,