и играли в карты или в домино. Даже нищие полуголые кули, у которых, пожалуй, за душой не было ничего, кроме изодранных панталон до колен да нескольких мелких медных монет, и те, сидя группами на голом полу, предавались игре. Продавцы всякого рода съестного – вареного риса, мелкой вяленой рыбы, морских водорослей, тухлых яиц и тому подобных, отталкивающих своим видом продуктов – переходили от одной группы к другой; другие торговцы продавали кипяток для заварки чаю. Тут услаждали слух китайцев песнями и игрой на дудках и барабанах слепые музыканты, там – сказками и рассказами о разбойниках профессиональные рассказчики. Между пассажирами было также множество женщин. Китайцы очень любят путешествовать, и процент путешествующих у них, наверно, больше, нежели в любой европейской стране. Матери с детьми, молодые девушки, бедные лодочницы и жены кули, расположившись на циновках, покуривали, играли или занимались какой-нибудь работой. Многие спали. Изголовьями служили им оригинальные полые фарфоровые ящички, величиной и формой вроде наших кирпичей. Воздух на средней палубе, несмотря на раскрытые настежь люки-окна, был прямо невыносимый. Маленькие бумажные веера, без которых не обходится ни один китаец, были в непрерывном движении, но запаха съестных припасов, старых платьев и циновок, испарений тысячи человеческих тел и своеобразного odeur de Chine, свойственного всем предметам в этой стране, нельзя было выветрить ни веерами, ни сильными струями свежего морского воздуха.

Поэтому я, несмотря на весь интерес зрелища, который представляла эта пестрая смешанная толпа, поспешил убраться на верхнюю палубу. Оказалось, что мы подходим уже к высоким отвесным скалам Boca Tigris и плывем между двумя рядами грозных батарей, которые соорудили здесь, с помощью немецких инженеров, китайцы для защиты Кантона. И дальше, все горы, островки и прибрежные речные высоты представляли укрепленные пункты, но уже на китайский лад. Высокие ослепительно белые стены лезут от реки вверх по горам и спускаются по ту сторону их. Внутри же этих загороженных, обширных пространств нет ничего, кроме одной или двух каменных построек, венчающих вершины, да каменной лестницы, ведущей к ним с берега. Ни пушек, ни валов, ни оружия, ни солдат эти китайские крепости с виду не имеют. Единственным признаком того, что они не безлюдны, служили бесчисленные треугольные флаги, белые с красными китайскими буквами посреди или красные с белыми. Флаги эти сотнями развевались на стенах и строениях. Мне сказали, что сегодня ждут важного мандарина, который приезжает для осмотра крепостей, оттого их так и разукрасили флагами. Да, если бы китайцам пришлось вести войну одними флагами!

Дальше, вверх по реке, берега становятся более отлогими; каждый мало-мальски годный клочок земли превращен прилежными руками длиннокосых земледельцев в рисовое поле. Без всякой одежды, если не считать огромных соломенных шляп на головах, стоят они в илистом болоте и сажают правильными рядами отдельно каждый из сотен тысяч нежных рисовых ростков. Даже илистыя отмели, выброшенные там и сям быстрым течением, представляют такие же засеянные рисом поля. Обширные болотистые равнины обведены земляными окопами, засаженными бананами. Пальмы в этой области встречаются лишь изредка одиночками. Будь же их побольше, деревни, раскинувшиеся по обоим берегам реки, напоминали бы своими темными, мрачными, сбитыми из глины стенами деревни феллахов в долине Нила. Вместо минаретов здесь возвышаются своеобразные пагоды в несколько ярусов, вместо же мечетей не буддийские кумирни, а крепкие четырехугольные каменные башни-ломбарды; в каждой деревне есть хоть одна, а то и несколько таких. После пагод это самые солидные и высокие здания. Замечательно, что даже в деревнях все дома покрыты обожженной черепицей и что все деревни идут параллельно направлению рек. Суеверные китайцы делают это из страха перед злыми духами, которые-де невидимо переносятся по воздуху по направлению течение рек; поставленные поперек их пути крыши домов могли бы, по мнению китайцев, задержать их пролет.

Тщательно возделанные участки земли представляют противоположность жалкому виду самых деревень. Они указывают на тысячелетнюю земледельческую культуру трудолюбивых китайцев. Каждый годный клочок земли обработан; рядом с рисовыми полями видны огороды, фруктовые сады, там и сям отдельные мощные, тенистые деревья, а между ними иногда виднеются вдали парусные лодки, как в Голландии. Река разделяется на множество рукавов, и китайские суда пользуются, сообразно своему назначению, то главным течением, то рукавами. Ах, эти китайские суда! Любое годилось бы в какой-нибудь европейский музей. Наверно, не финикийцы, а китайцы первые изобрели парусные суда, так как пользование парусными судами было развито у них уже тысячи лет назад, и китайские суда посещали самые различные области Восточной Азии и Австралии. С течением времени они значительно улучшились, но все-таки поражают путешественника. Перед ним как бы восстают диковинные суда старой Португалии и Голландии из эпохи великих открытий земель. Да в сравнении с китайскими судами корабли Колумба кажутся еще современными! Число судов в Китае росло, вероятно, в соответствии с численностью населения; все бесчисленные реки, озера и каналы этой огромной страны, куда ни приезжай, кишат тысячами и тысячами судов.

Наиболее многочисленны на Жемчужной реке, пожалуй, рыбачьи лодки, соответственно огромному рыбному богатству этой замечательной реки. Рыбачьи лодки видны здесь повсюду, стоят на якорях посреди реки и вдоль илистых, обросших осокой берегов, колышутся в многочисленных бухтах: все с сетями, удочками и корморанами, этими оригинальными птицами, которых китайцы сумели так приручить, что они день-деньской с бесконечным терпением таскают для своих хозяев из воды рыбу.

В различных местах реки устроены китайцами заграждение на случай обороны против французов и англичан. В грунт поперек речного ложа вбиты, с редкими промежутками, ряды толстых свай; для прохода судов оставлены между рядами свай лишь узкие каналы, которые в случае надобности легко оборонять. Эти черные, высовывающиеся из воды сваи словно нарочно созданы для рыбаков. Нападения белых варваров к чему-нибудь да пригодились! К этим сваям подвешиваются огромные черные как уголь неводы, и, как сваи преграждают путь судам, так эти неводы рыбе. На воде качаются прикрепленные к сваям бечевками, составляющие бесконечную цепь, неуклюжие рыбачьи лодки с рыбаками. Последние позаимствовали способ передвижения от своих жертв – рыб: вместо того, чтобы действовать веслами по нашему способу, они свешивают в воду с кормы лодки одно большое весло, шевеля которым туда и сюда, вроде того, как рыба шевелит хвостом, и двигают лодку. Сотни других лодок стоят на якоре в бухтах, вывесив черные неводы на мачты для просушки.

Следующее место по численности занимают на Жемчужной реке сампаны, плавучие жилые дома, похожие издали формой на туфли; их так и называют лодки-туфли. Десятки тысяч этих лодок покрывают реку, другие десятки тысяч стоят на якоре в Кантоне. Население, ютящееся в этих