значение китайского название Сян Цзян. Наименование Гонконг получилось благодаря кантонскому произношению, и его-то удержали европейцы.

Макао

В Гонконге все, с кем я ни говорил, отговаривали меня от поездки в Макао. Макао де старое, быстро клонящееся к упадку логовище, лишенное всякого интереса. Все, что можно увидеть в Макао, увидишь в самом Гонконге или в знаменитом Кантоне с его двухмиллионным населением, и каждый день, посвященный Макао, следует считать потерянным. Было время, что Гонконг имел основание ревниво относиться к старому португальскому городу при устье Жемчужной реки; в то время сам Гонконг еще не выходил из детских пеленок, тогда как Макао был самым значительным иностранным портом в Китае. Но это время давно минуло, и добрым гонконгцам следовало бы питать к павшему сопернику более дружелюбные чувства и память. Нехорошо вообще, когда европейцы различных национальностей дурно отзываются друг о друге перед лицом китайцев, как это делают обитатели Гонконга относительно жителей Макао. Эта рознь и мелочное соревнование и послужили уже триста лет тому назад причиной того, что китайцы отвернулись от неприютного, сварливого общества и замкнули свою страну для всех европейцев без исключения. Без этого Китай, пожалуй, уже несколько веков был бы открыт влиянию европейской культуры.

Но я не дал гонконгцам отговорить себя посетить Макао. Макао не только город с интересным историческим прошлым, но имеет еще неоспоримое значение и в настоящем. Куда ни попадал я в своих странствованиях по Восточной Азии, от Сингапура и Батавии до Северной Японии и Кореи, всюду встречал я в деловом и торговом мире португальцев из Макао. Не всегда это были чистокровные португальцы, часто, напротив, представители сильно смешанной расы, с большой примесью китайской, арабской, малайской и японской крови, на диво непостоянные, горячие, страстные авантюристы-метисы; но в Восточной Азии их всех вообще, хотя и неправильно, зовут португальцами, и родиной их называют Макао.

Макао основан португальцами еще в 1557 г.; в те времена Португалия стояла на высшей точке своего коммерческого развития; в ее руках была сосредоточена главная торговля не только с Китаем, но и со всей Восточной Азией. Обеспечив себе твердую точку опоры на китайской почве, португальцы имели полную возможность закрепить за собой такое господствующее положение в торговле и на будущие времена, но не сумели этого. Надменные, избалованные легкостью, с какой наживались ими огромные состояния, упоенные сознанием своего военного превосходства перед восточноазиатскими народами, они позволили себе увлечься по скользкому пути неразумных гонений, грубого произвола и всяких несправедливостей. Когда в Восточной Азии появились голландцы и англичане, португальцы сразу встали к ним во враждебные отношения вместо того, чтобы идти с ними рука об руку, как это делается теперь. Такая неразумная политика приключений нанесла неисчислимый вред всей европейской торговле, и если Макао может считаться колыбелью торговли Европы с Восточной Азией, то одновременно и могилой ее. Заброшенные пакгаузы и покинутые дворцы этого пришедшего в упадок португальского города на юге Китая служат надгробными памятниками его былого величия. Наследниками Макао явились Гонконг и Кантон. Тысячи кораблей, которые ежегодно посещают широкую бухту Жемчужной реки, проходят мимо Макао и выгружают свои сокровища в английском торговом порту, лежащем на восточном берегу той же бухты, как раз напротив Макао. Торговые сношения с Макао поддерживаются еще, но незначительные.

Китайские игральные карты

Небольшой пароход ежедневно совершает длящийся несколько часов рейс из Гонконга в Макао и оттуда обратно на следующий день. Можно было бы совершить эту экскурсию и в один день, если бы между капитаном пароходика и содержателями отелей в Макао не существовало трогательного согласия, благодаря которому приезжим гостям и приходится проводить ночь в Макао. Зато им предоставляется возможность ознакомиться с интереснейшею особенностью Макао, а именно с его игорными домами. Они доставили Макао кличку восточноазиатского Монте-Карло, знаменитой игре в баккара кличку «макао», пароходам кличку «Gambling steamers» (игорные пароходы), а городскому управлению Макао обеспечили богатейшие доходы.

Когда, после нередко очень бурного плаванья, пробираешься к Макао между бесчисленными пароходами, китайскими джонками и рыбачьими лодками, город представляет необычайно живописное, если не величественное зрелище. Дома идут по отлогому склону амфитеатром; над ними возвышаются многочисленные церкви и колокольни; по берегам тянутся ряды палаццо, пожалуй, не имеющих себе равных в Европе. Прайя, защищенная с обоих концов старыми крепостными валами, тянется вдоль берега моря на полтора километра и застроена правительственными учреждениями, ратушей и другими общественными зданиями. К сожалению, пассажиры более крупных пароходов могут любоваться чудной панорамой города в венке из зеленых гор лишь издали, так как мелеющая с каждым годом гавань стала доступной лишь маленьким пароходам да джонкам. Большие океанские пароходы принуждены бросать якорь в шести-восьми километрах от самой гавани, и это обстоятельство, в связи с дурным ведением дел администрацией португальской колонии и конкуренцией Гонконга, вероятно, больше всего и содействовало упадку Макао. Самый упадок сказывается не столько во внешнем виде зданий, сколько в тишине и отсутствии деловой жизни в этих узких, вполне южно-европейских улицах города. Португальское название его – «La Cidade do Santo Nome de Deos in China», и он по характеру своему чисто португальский – с множеством монастырей и церквей. Красивейшая из них сгорела в 1835 г. и, к сожалению, до сегодня остается в развалинах. Посвящение города «Святому Имени Господню в Китае», как о том гласит португальское наименование Макао, к несчастью, не оказало особенно благотворного влияния на жителей. Судя по их житью-бытью, приходится считать их скорее почитателями китайского божества Ама, изображение которого некогда украшало площадь. Из этого имени в соединении с китайским словом као (гавань) составилось Амакао, сократившееся позже в Макао. Тем не менее, это жалкое гнездо, последний остаток былого мирового владычества португальцев, может похвалиться, что дало приют одному из величайших борцов во имя Господне, ревностнейшему миссионеру в Азии, святому Францу Ксаверу. Последний и умер здесь, на крохотном островке близ города, в 1552 г. Современником его был знаменитый поэт Камоэнс, творец Лузиады, проведший здесь в общей сложности восемнадцать месяцев (в 1550 и в 1560 гг.). С благоговением остановился я перед скромным памятником, воздвигнутым португальцами своему величайшему поэту возле грота, в котором он любил предаваться своим поэтическим грезам. Что сказал бы он, живший в период могущества своего отечества, теперь о Макао, в котором в его время дремал зародыш господства португальцев над Китаем! Португалия утратила Китай и вместе с этим величайшим государством на земле выпустила из своих рук и второе – Индию. Как Макао в Китае, так и Гоа в Индии, – памятники неспособности и алчности прежних правителей Португалии.

Подымаясь по живописным высотам, лежащим за городом, я мог наблюдать оригинальное расположение этой крохотной колонии. Оно живо напомнило мне Гибралтар,