бегали крысы, большая часть комнат пустовала. Немногим лучше впечатление ожидало нас и при первом нашем посещении торговых фирм, куда мы явились с рекомендательными письмами, английскими и немецкими. В противоположность сердечному радушию, встреченному нами в Сингапуре, Коломбо, Бангкоке, Батавии и т. д., в Гонконге нас ожидал со стороны господ немецких купцов довольно холодный прием. О приглашениях, готовности ввести в клуб и тому подобном не было и речи. Но письма надо же было отдать! Затем мы были вполне свободны располагать собой, обозревать, как и сколько душе угодно, все, что могло найтись в Гонконге интересного.

Дворец губернатора в Гонконге

Пришлось, однако, убедиться, что в Гонконге все интересно. Гонконг – входные ворота, ведущие в обширное китайское царство, написанное на английском языке предисловие к запечатанной семью печатями книге, именуемой Китаем, и лучшее введение в эту книгу. Вместе с тем Гонконг – одно из величайших созданий английской предприимчивости, создавшей здесь на голом гранитном островке в какие-нибудь пять десятков лет один из важнейших торговых портов мира. Здесь еще живы китайские рыбаки, на памяти которых пристал к этому одинокому, Богом забытому острову первый английский корабль. Это событие совершилось в 1845 г. С тех пор остров превратился в сущий рай. По северному берегу его раскинулся, в длину шести километров приблизительно, большой город, насчитывающий 300 000 жителей, а огромная гавань его, пространством в 20 кв. километров, ежегодно дает приют тысячам двадцати кораблей, общая вместимость которых достигает девяти миллионов тонн. Ежедневно в гавань приходит до полусотни кораблей, ежедневно не меньше и уходит, направляясь во все страны Старого и Нового света, и торговый оборот этой самой маленькой из английских колоний достигает тысячи миллионов марок в год.

Находясь в Гонконге, не перестаешь удивляться и невероятным результатам деятельности осевшей здесь горсти англичан, и чуждому нам, европейцам, китайскому миру, который окружает эту горсть. С виду он как будто грозит затопить ее своими волнами, на самом же деле легко управляется и направляется этой горсточкой англичан.

Столь неприятно поражающий, характерный отпечаток английской провинции носит не весь Гонконг, а лишь наименее значительная, упомянутая уже часть города, около Педдар-стрит. Громоздкая, тяжелая архитектура зданий, воздвигнутых торговыми фирмами и представляющих такую противоположность легким, воздушным, обнесенным верандами «бунгало» Сингапура и Коломбо, имеет, однако, свои разумные причины. Гонконг лежит, к несчастью, в центре ужаснейшей области тифонов (водяных столбов, своего рода смерчей. – Ред.), и эти свирепые бури смели бы с лица земли более легкие постройки со всеми их верандами и крышами как игрушки. Город уже много раз испытывал подобные беды. В 1874 г. тифоном в какие-нибудь полчаса было уничтожено свыше тысячи домов; тысячи людей лишились при этом жизни. Так вот зачем здесь эти каменные своды вместо воздушных веранд, вот зачем тяжелые деревянные или железные ставни на окнах, запирающиеся наглухо, как только с физической обсерватории, находящейся на противолежащем полуострове Коулуне, раздастся грозный сигнал – три пушечных выстрела.

Из моего окна на пятом этаже гонконгского отеля, Гонконг показался мне в первое же утро по моем прибытии сюда куда более привлекательным и соответствующим своей славе. Ясное, теплое солнышко освещало обширную бухту, усеянную сотнями всевозможных судов, от небольших туфлеобразных лодок до колоссальнейших океанских пароходов. Оживленнее гавани я не видал за все свое двадцатипятилетнее странствование по всем материкам света. К северу, по ту сторону бухты, имеющей в ширину около двух морских миль, на китайском берегу Коулуна белел длинный ряд белых строений пакгаузов, казарм и проч., окруженных венком пышных садов, а из-за них вздымались голые, крутые, с ущельями и обрывами, высоты своеобразной красноватой окраски. У моих ног лежал город Гонконг, или, согласно его настоящему английскому наименованию, Виктория. Высокая крутая гора, в 600 метров высоты, у подножия которой он расположен, не дает ему простора раздвинуться в ширь. Поэтому вдоль морского берега, называемого здесь Прайей, тянутся лишь две-три длинные улицы, застроенные в два ряда многоэтажными домами из гранита; нижние этажи этих домов представляют массивные сводчатые галереи для пешеходов. От Прайи ведет в гору множество боковых улиц, теряющихся в зелени пышных садов с тропической растительностью. Здесь растут пальмы с красиво закрученными султанами, мощнолистные бананы, высокие араукарии, кактусы и агавы различных видов, и среди этой волшебной флоры возвышаются роскошные дворцы, виллы и церкви с высокими колокольнями. С самой вершины горы (пик Виктория) приветствует вас укрепленный на высокой мачте гордый британский флаг. В самом деле, мало гаваней на земле могут поспорить красотой и грандиозностью с Гонконгом, – разве Рио-де-Жанейро, Сан-Франциско да Неаполь. Расположением Гонконг несколько напоминает Геную, а самая гавань с гордо возвышающимся над ней пиком Виктории, напротив, Гибралтар; Коулун является Альхесирасом Гонконга. И действительно, Гонконг не Гибралтар ли Китая? Как и Джебель-аль-Тарик[2], пик Виктория, господствующий со своим предгорьем и маленькими предлежащими островками над водным путем к югу в Китайское царство, снабжен начиненной пушками крепостью. Кроме того, к услугам Гонконга собственный флот и сухопутный отряд из нескольких тысяч английских солдат, для которых выстроены три большие казармы. О том, какое значение придает Англия этому крайнему посту своей мировой империи на востоке, свидетельствует тот факт, что она истратила на укрепление Гонконга двадцать миллионов марок, да продолжает расходовать на военные надобности этой колонии, вмещающей всего несколько тысяч европейцев, по три миллиона марок ежегодно. Под защитой Гонконгских пушек и штыков пышно расцвела не только английская, но и вообще европейская – главным же образом, немецкая – торговля, и мы за это должны быть благодарны Англии. Не будь Гонконга, никогда бы немецкой торговле, приближающейся здесь по размерам своих оборотов к английской, не достигнуть такого развития. Английский флаг защищает и немецкого купца. Англичане таскали из китайского огня каштаны не только для себя, но и для других наций. Больше того, им обязаны благодарностью даже сами китайцы: около 300 000 сынов Срединного царства нашли здесь, на крохотном клочке английской территории, убежище, безопасность, защиту законов, средства к жизни и даже богатство. Большая часть их сделалась верноподданными королевы Виктории, и день рождения этой государыни празднуется в Гонконге китайцами столь же торжественно, как и англичанами.

Гонконгский отель и клуб в Гонконге

Китайцы составляют главнейшую по численности и интереснейшую часть населения этой английской колонии, в которой имеются многочисленные представители всех европейских наций, а также американцы, малайцы, японцы, арабы и проч. Представители азиатских народностей в Гонконге сохранили свои живописные национальные одеяния, так что, прогуливаясь по главной улице, имеешь перед глазами как бы живую этнографическую карту колонии. Только Педдар-стрит носит специфический английский отпечаток. Стоит же направиться из гонконгского отеля по проходу,