возможно, привык любить издалека: приказами, защитой, лучшими мастерами, самыми дорогими вещами. Но не знал, что делать с маленькой горячей ладонью, которая ищет не власть, а присутствие.

— Не будет, — повторил он. — Я сказал.

Каэль чуть успокоился.

Элиана снова посмотрела на знак. Он больше не разрастался, но и не исчезал. Вокруг него кожа казалась слишком бледной. Нужно было понять, что провоцирует вспышку. Свет магии. Возможно, близость Селесты. Возможно, определённые родовые символы в комнате. И ещё — почему прикосновение Элианы заставило линии дрогнуть иначе?

Она огляделась.

Детская была красивой, но странно холодной для комнаты ребёнка. Резные шкафы, тяжёлые ткани, герб Вейров над камином, несколько дорогих игрушек на полке, идеально расставленных, будто ими редко играли. У кровати — маленький деревянный дракон, потёртый по крылу. Вот он был настоящим. Любимым. На спинке стула висел детский халат. На столике стояла чашка, давно остывшая. Рядом — стопка тонких пергаментов с печатями лекарей.

Всё официальное. Всё правильное. И так мало живого.

— Мне нужно знать, что было перед приступом, — сказала она.

Арман кивнул Териону.

— Говори.

Лекарь собрался с достоинством, хотя руки у него всё ещё дрожали.

— Наследник присутствовал в своих покоях. По вашему распоряжению, милорд, ему не позволяли выходить в зал, чтобы избежать лишнего волнения. Около часа назад он пожаловался на слабость. Затем знаки на коже усилились. Мы начали обычное сдерживание печати, но реакция оказалась… иной.

— Кто был с ним? — спросила Элиана.

Терион поджал губы.

— Няня, двое слуг, я и младший мастер.

— Селеста приходила?

Селеста резко выпрямилась.

Вопрос повис в комнате слишком ясно.

Терион посмотрел на Армана. Потом на Селесту. Потом на пол.

— Леди Селеста заходила пожелать наследнику спокойной ночи, — сказал он.

Элиана медленно перевела взгляд на неё.

Селеста не растерялась.

— Разумеется. Я хотела поддержать мальчика. Сегодня важный вечер для всей семьи. Я принесла ему маленький подарок.

Каэль вдруг сильнее сжал руку Элианы.

Она почувствовала это сразу.

— Какой подарок? — спросила она.

— Детскую безделушку, — мягко ответила Селеста. — Ничего особенного.

Арман повернулся к сыну.

— Каэль?

Мальчик отвернулся к подушке.

— Не хочу.

— Что не хочешь?

Он молчал.

Селеста вздохнула.

— Он устал, Арман. Не мучай его вопросами.

Элиана наклонилась ближе к мальчику.

— Каэль, я не буду заставлять. Просто покажи глазами, где подарок. Если хочешь.

Он лежал тихо. Потом его взгляд медленно скользнул к полке у камина.

На полке среди дорогих игрушек стояла маленькая фигурка. Дракон из тёмного блестящего материала, с тонким кольцом вокруг изогнутого крыла.

Элиана заметила, как знак на груди Каэля чуть потемнел, стоило ей посмотреть туда.

Арман уже шёл к полке.

— Не трогайте голыми руками, — сказала она резко, сама не зная почему.

Он остановился.

— Почему?

— Не знаю. Просто… не надо.

Она ненавидела эти “не знаю”. Ненавидела свою беспомощность перед магией. В прежней жизни она могла опираться на знания, опыт, понятные законы тела. Здесь приходилось хвататься за наблюдения, интуицию, чужую память и здравый смысл. Но иногда “не знаю, почему, но не делайте” было лучше, чем позднее раскаяние.

Арман взял со стола плотную салфетку и только через неё поднял фигурку.

Как только она оторвалась от полки, Каэль тихо вскрикнул.

Знак вспыхнул.

Не ярко — но достаточно, чтобы все увидели.

Арман замер с фигуркой в руке. Лицо его стало страшным.

Селеста побледнела уже по-настоящему.

— Это невозможно, — прошептал Терион.

Элиана крепче взяла руку Каэля.

— Унесите её дальше.

Арман вышел в смежную комнату и положил фигурку на дальний стол. Дверь между комнатами осталась открытой, но расстояние увеличилось. Через несколько мгновений знак на коже мальчика стал тусклее.

Никто не говорил.

Даже Селеста.

Элиана чувствовала, как в комнате меняется баланс. Не окончательно. Не в её пользу полностью. Но теперь отрицать очевидное было сложнее.

Арман вернулся медленно.

— Кто принял подарок? — спросил он.

Терион ответил не сразу.

— Няня. При мне. Леди Селеста сказала, что фигурка освящена добрым пожеланием её рода.

— Где няня?

— За дверью, милорд.

— Позвать.

Через минуту в комнату вошла женщина лет сорока с заплаканным лицом. Она поклонилась так низко, что едва не потеряла равновесие.

— Милорд…

— Фигурка, которую принесла леди Селеста. Ты поставила её на полку?

Няня бросила испуганный взгляд на Селесту.

— Да, милорд.

— Каэль просил?

— Нет, милорд. Он… он не хотел брать её в руки.

— Почему?

Женщина сжала пальцы.

— Сказал, что она холодная.

Селеста тихо произнесла:

— Дети часто капризничают, когда устали.

Элиана посмотрела на неё и вдруг отчётливо поняла: Селеста злится не потому, что её подозревают. Она злится потому, что ребёнок сказал правду вслух.

Арман повернулся к Селесте.

— Ты знала, что он не хотел подарок?

— Конечно нет. Я бы не настаивала.

— Но подарок остался в комнате.

— Я не приказывала его оставлять. Няня, должно быть, решила сама.

Няня вздрогнула.

— Леди сказала, что наследнику нужно привыкать к знакам её семьи, раз она скоро станет частью дома.

Селеста медленно повернула голову к женщине. Лицо её осталось мягким, но няня тут же побледнела ещё сильнее.

— Я сказала иначе. Ты могла неправильно понять.

— Я… — няня запнулась и опустила глаза. — Возможно, леди.

Элиана почувствовала усталую ярость. Вот так это и делалось. Без крика. Без приказа. Так, чтобы маленький человек сам отступил, сам отказался от своих слов, сам решил, что безопаснее быть виноватым.

Каэль снова зашевелился.

— Не ругайте Ниру, — прошептал он.

Няня всхлипнула.

Арман посмотрел на сына, потом на няню.

— Выйди. Пока тебя никто не обвиняет.

Женщина поклонилась и почти выбежала.

Селеста тихо сказала:

— Арман, если ты позволишь бывшей жене устраивать допросы в комнате больного ребёнка, двор завтра будет смеяться над домом Вейр.

— Двор уже смеялся сегодня, — ответил он.

Элиана почувствовала, как эти слова ударили и по ней тоже. Да. Смеялся. Над ней.

Арман, кажется, понял это слишком поздно. Его взгляд на миг коснулся её лица, но она отвернулась к Каэлю. Сейчас не время требовать сожаления. Сожаление ничего не меняло.

Мальчик устал. После вспышки от фигурки его дыхание снова стало поверхностным. Нужно было убрать лишних людей, уменьшить страх, дать ему покой, но не оставить без наблюдения. Она могла сказать это без инструкций, простыми словами.

— Ему нужно тихое место и меньше людей вокруг, — сказала Элиана. — Без магических вспышек. Без подарков. Без споров над кроватью. Он слишком устал.

Терион, к удивлению, не стал спорить. Только кивнул, глядя на ребёнка совсем иначе.

— Я могу проверить комнату на посторонние знаки, милорд, — сказал он.

— Без применения к нему магии, — резко добавила Элиана.

Лекарь посмотрел на неё с раздражением, но сдержался.