ни о чем мне не говорящих, как и два предыдущих. Добил список нукенинами Суны, Кумо и Ивы. То есть теперь имеются кандидаты от всех пяти серьезных деревень.

– Спасибо за полезную информацию, Зецу, – прервала его Конан. – Это всё, что планировалось сегодня обсудить. Какузу и Хидан, для вас есть особое задание. Пожалуйста, задержитесь. Пейн-сама, я могу отпускать остальных?

– Боль! – сказала я, – пусть боль ведет вас к лучшему миру для всех. Идите.

И прервала медитацию, а затем и избавилась от хенге. Соответствовать образу пафосного психопата оказалось сложнее, чем я надеялась. Это все двухцветный мудила. Специально меня провоцировал! Но, кажись, я поняла, зачем его вообще тут держат. Он реальная ходячая картотека перспективных нукенинов.

– Нам надо серьезно поговорить, знаешь ли, – сказала я обращаясь к Конан, когда та минут через пять или семь тоже вынырнула из транса. Руки в бока, на мордашке выражение, как у Каноно в тот раз, когда мелкие расколотили парочку тарелок на кухне и пытались замести осколки под ковёр. В буквальном смысле.

– Я понимаю, о чем ты, есть повод сердиться…

– Я не сержусь. Я в четыреждыблядской ярости, – прорычала я, и не пытаясь скрывать истинные эмоции. – Что этот ублюдок себе позволяет? МОИ ученики неприкосновенны. Если хоть один биджев нукенин попытается к ним сунуться, он реально ПОЗНАЕТ БОЛЬ, которую даже Пейн представить не в состоянии. А затем сдохнет. Или сдохнет превентивно. Где этот мудацкий любитель алоэ ныкается? Нафига он вообще нужен в организации?

– Ты забываешься, – в голосе Конан появились ноги строгой начальницы, что держит в кулаке всю деревню Дождя вместо Пейна и раздает указания психопатам, добиваясь от них повиновения.

– Нифига! Это ты, подружка, забываешь, что я королева, а не очередная бродяжка, какой дали пинка из ее деревни. Я помогаю потому, что мне нравится Аме, нравишься ты, как человек и цели у Пейна хоть нереальные, но достойные! У меня там неизлечимо больной ученик, а я, вместо того, чтобы пытаться ему помочь, выступаю в этом твоём кукольном театре с марионетками!

Иногда надо просто сорвать пластырь. Достало это всё! И не меня одну, походу. Конан ударила первой. Попросту пощечиной, без затей и техник, прямиком мне в рожу. Я чуть не зевнула, не ожидая такого… но приняла удар на жесткий блок, подставив предплечье. Ниче так, с силой и скоростью у нее все в порядке.

– Думаешь, одной тебе плохо? – чуть ли не проорала мне синевласка слегка срывающимся голосом. Всего второй раз от нее столько эмоций вижу. Или, может быть, вообще первый.

Кто-то нормальный, типа Ши-тян, ее бы сейчас обнял и успокоил. Я же сделала шаг вперед и, оттолкнувшись от пола, чтобы нивелировать разницу в росте, прописала ей головой в лицо. Я не ее ручная собачка, готовая танцевать на задних лапках за кусочек жратвы. Орочимару, если что, найду сама. Кто-то из старых налюбщиков наверняка в курсе, где он заныкался. Как-нибудь за их помощь расплачусь.

Под моей макушкой что-то хрустнуло – скорее всего, курносый носик синевласки, густой запах крови разлился в воздухе. Конан, надо признать, отлично умеет терпеть боль. Не зря столько лет бок о бок с Пейном.

Мне в живот воткнулось ее колено, а вторая ее свободная рука отоварила мне по почкам. Подсекла этой самоуверенной дуре ноги, но та мертвой хваткой вцепилась в мудацкий черно-красный плащик, в какой я всё еще наряжена, и повалила меня за собой.

В дурацких книжках Джирайи тут бы и произошло что-нибудь такое, о чем в приличном обществе не говорят. Но на самом деле нет, конечно. Не знаю, что там с ней, но я всяких извращенцев терпеть не могу и вообще девушка замужняя. Короче, мы сошлись в жестком клинче и принялись друг дружку мутузить в лучших традициях, не стесняясь бить по лицу, но интуитивно не переходя ту грань, за которой заканчивается выяснение отношений и начинается смертоубийство. Думается, примени мы тут техники – разворотили бы не то, что помещение, но и всё здание. Конечно, я бы победила… наверное.

– Чё, думаешь, твой кореш важнее моих учеников? – мой кулак втыкается ей в солнечное сплетение.

– Мир вокруг тебя не вращается, эгоистка, – Конан, вот же толстожопая, передавила меня своей массой и буквально оседлала, прижав к полу правой рукой. Левой же прописала несколько последовательных ударов в голову, снова похожих на пощечины.

Базарить во время махача всё же не моя фишка. Перехватила очередной ее удар и попыталась выкрутить руку на болевой. Масса у нее, может, и больше, но чисто физически я сильнее, даже без вливания чакры в мускулатуру. Ловкая, гадина, вывернулась.

Кто первой применит техники – та лохушка и проиграла. Так я для себя условия поединка обрисовала.

Почему я вообще на этот странный обмен ударами пошла? Да биджу знает. Мир сделался простым и понятным – вот передо мной высокомерная сучка, которую неплохо бы поучить. Она на меня смотрит с тем же выражением лица.

Нна! Прямым в челюсть! Закрыться от ответной зуботычины, извернуться и повалить ее, получив при этом пяткой в лоб…

Это длилось долго, минуты три, наверное. Мутузили друг дружку безжалостно, разве что за волосы не таскали, что было бы вообще падением на уровень базарных девок. Обе мы давно шагнули за тот уровень силы, когда схватка на кулачках не несет серьезную угрозу здоровью.

Короче, по итогу ничья. Обе измолотили друг дружку в мясо, носы сломаны. У меня оторвана мочка уха, кровь из рассеченного лба залила глаза. У Конан со зрением не лучше – оба глаза подбиты. Трещины в ребрах у обеих. С дыхалкой разве что у меня получше. Несмотря на то, что специально лишила себя преимущества, остановив божественную регенерацию, я все равно выносливей.

– Ну чё, довольна? Отвела душу? – сплюнула я кровь вместе с выбитым зубом. У бумажной леди все кусалки на месте, но только потому, что я не стала их выбивать. Мне же самой их потом ей выращивать, а это тот еще геморрой.

– Не совсем, – раскрасневшаяся, тяжело дышащая и вся побитая правая рука Пейна резко села. Я продолжила смотреть в потолок.

– Начнем заново? – предложила я. – Говорить, не драться. Ты ничего так, потенциал есть, если у меня поучишься.

– Потенциал? Я победила по очкам, – с насмешкой