class="p1">Приблизившись к вампиру, я встала рядом, глядя, как метель играет со снегом и как качается фонарь на воротах соседнего дома. Свет от него вырывал то заметенную дорогу, то сугроб, под которым прятался низкий плетень.

Бурмистр погнал жену и сыновей укладываться спать, велев всем закрыть уши паклей, а сам подошел к нам и прокашлявшись, спросил:

— А если не придут? Что, если они отправятся в Выселки, или в тот же Ют? – В его голосе прозвучала надежда, которую я безжалостно уничтожила своим ответом.

— Придут. Они выпили Эльку и теперь явятся за ее семьей по праву крови, — произнесла, но вряд ли Конрад понял весь смысл сказанного.

Прочистив горло, бурмистр попятился назад, покосился на колья, затем отошел к очагу, поднял увесистый топор и сел на лавку, видимо, решив не спать до утра.

— Интересно, как там Штефан? – вдруг спросил граф. – Особняк защищен. Я год назад, когда умер брат, поставил там защиту. И все же…

— Вампиры придут сюда, — уверенно сказала Максимильяну, и Уве подтвердил мои слова.

— Впрочем, я не сомневаюсь, что в случае настоящей опасности, Штефан поведет себя как истинный маркграф. Когда надо, он умеет действовать и принимать верные решения, — улыбнулся фон Эберштейн и добавил еле слышно, — а мне, кажется, следует больше узнать о кровопийцах.

Я улыбнулась в ответ на слова Макса, когда Уве словно застыл и во все глаза уставился в ночь за окном.

Сначала я ничего не увидела. Снег валил, как и прежде. Дул ветер, швыряя лохматые белые комья в окно, шурша по крыше. А затем фонарь, качавшийся на ветру, вдруг застыл под немыслимым углом, и в его свете возникли длинные тени.

— Три, — посчитал фон Дитрих. – Их трое.

Я сглотнула, а Максимильян достал из голенища ножны с оружием и подошел к нам. Втроем мы проследили, как тени, немного постояв в свете фонаря, поплыли над дорогой, не касаясь сугробов. Фонарь тут же продолжил свой танец на ветру, а я развернулась к столу, взяла несколько кольев и посмотрела на Уве.

— Я бы предпочел, чтобы вы остались с бурмистром, — холодно заявил фон Эберштейн.

— Я помогу, — ответила ему в тон.

Граф взял несколько кольев. Еще несколько достались фон Дитриху.

— Это не женское дело, — согласился вампир.

— Я помогу, — повторила с нажимом.

— Нет. Вы остаетесь здесь, и это не обсуждается. Полагаю, ваши таланты искать незримое, нам сейчас не пригодятся, — отрезал фон Эберштейн и, накинув на плечи плащ, поспешил к выходу из дома, напоследок обернувшись, смерив меня взглядом и предупредив: — Не вынуждайте меня применять силу, госпожа Вандермер.

Я стиснула зубы, провожая Макса и Уве долгим взглядом. Услышав, как скрипнула, закрываясь, дверь, обернулась к хозяину дома, глядевшему в окно со своей лавки.

Мне ужасно хотелось ослушаться. Хотелось отправиться за Максимильяном и Уве. А все потому, что я чувствовала – им понадобиться моя помощь. Все же, следовало открыться фон Эберштейну, объяснить, кто я такая и что могу!

С другой стороны, было приятно ощутить заботу графа. Обо мне еще никогда никто не заботился. Рихтер не в счет. Его заботу, точнее то, что он называл заботой, и назвать таковой было невозможно. А граф и Уве – они другие. Они особенные.

— Садитесь, госпожа. Не женское это дело за нежитью бегать, — произнес бурмистр, повторяя слова графа, и взглядом указал мне на скамью.

В ответ я лишь покачала головой и подошла к окну. Вскинув руку, нащупала под одеждой на груди заветный ключик и слегка сжала его, чувствуя толику облегчения.

Глава 4

Куда только катится мир? Казалось бы, еще несколько лет назад вампиры не были столь наглыми. Да и их популяция заметно возросла, размышлял граф фон Эберштейн, двигаясь через метель по усыпанной снегом дороге. Было чертовски холодно и неуютно. Максимильян многое отдал бы, чтобы сейчас оказаться в столичном особняке перед растопленным камином, а не красться по деревне с осиновым колом в одной руке и с ножом, покрытым серебром, в другой. А еще он подумал, что оставить госпожу Вандермер в доме бурмистра было хорошей идеей. Ее присутствие могло связать ему руки, потому что Макс знал: случись что с Элоизой, он первым делом бросится спасать ее, а не бедных крестьян и даже не Уве. А это о чем-то да говорило.

«Кажется, она меня зацепила. Кто бы мог подумать?» — Граф криво усмехнулся.

Загадочная гувернантка как-то незаметно и слишком быстро стала частью его жизни. Той частью, которую он не хотел бы потерять.

Максимильян еле слышно вздохнул.

Идущий следом Уве походил на тень. Фон Эберштейн позволил себе оглянуться всего раз. Барон был рядом, полный решимости убивать. Впрочем, у Уве были свои счеты с кровопийцами, и Макс понимал друга как никто другой, потому что их объединяла почти общая беда.

Нужный дом показал Уве. Вампир вышел вперед, коротко кивнул в сторону здания, в окнах которого теплился крошечный огонек.

Мужчины обменялись взглядами, щурясь от настырного снега, так и норовившего забраться в глаза, оседающего на бровях и волосах. Метель становилась все сильнее. Она шумела, носилась вокруг, будто живая, одновременно мешая и помогая новоиспеченным охотникам на вампиров. А еще было ужасно холодно, даже графу…

Даже с его тайной…

Максимильян встряхнул головой и проследил за направлением взгляда Уве. Несколько секунд граф пытался увидеть то, что видел вампир, и ему удалось.

Конечно же, это были они – три длинные тени, зависшие возле дома.

— Идем, — шепнул фон Дитрих, и Макс кивнул.

Перебираясь через сугробы, отчаянно пытаясь оставаться незамеченными, друзья дошли до плетня, перелезть через который не составило особого труда.

Занятые новыми жертвами, тени не обращали внимания на незваных гостей, вошедших во двор.

Уве поднял руку, призывая фон Эберштейна остановиться, а сам очень медленно пошел вперед, зажав в руке кол. Еще два он держал наготове за поясом брюк.

Вот тени опустились ниже. Максимильян почти не дышал, следя за тем, как на снегу появились вампиры.

Их было трое: две женщины и девочка. Кровопийцы стояли к графу спиной и заинтересованно смотрели на дом. Из-за шума непогоды, а возможно, по той причине, что нежить не ожидала встретить сопротивление в такой глуши, как приграничная деревенька, они сосредоточились исключительно на своих будущих жертвах, не обращая внимания на то, что происходит за спиной.