class="p1">— Ее выпили? – спросил бородач, и я кивнула, не видя смысла скрывать то, что и так было очевидным.

Мужчина вздохнул, затем тяжело опустился на лавку рядом с женой, приобнял ее за плечи и поглядев на младшую дочь, велел:

— Принеси табуретки господам, Эльза.

Девочка юркнула в смежную комнату и вернулась, волоча тяжелую табуретку, поставив ее предо мной. Когда она собралась идти за второй, Уве остановил ее взмахом руки.

— Я постою, — сказал он.

Бородатый недобро прищурил глаза и поглядел на барона. Не сомневаюсь, его, как и меня когда-то, насторожил белый цвет лица благородного господина. Но помня о том, с кем именно приехал фон Дитрих, крестьянин сделал вид, будто все в порядке. Думаю, он просто не был уверен в том, что видит.

— Когда пропала ваша дочь? – спросила я у матери Эльки.

Она только всхлипнула, и тогда за жену ответил хозяин дома.

— Она часто ходила к своему жениху. Иногда оставалась у него на ночь. Вы только ничего такого не подумайте, госпожа…

— Вандермер, — подсказала я, и бородач кивнул.

— Элька девочка послушная. Да и у них все к свадьбе шло. Людвиг хотел перебраться жить в нашу деревню. И дом ему тут подобрали. Мы так были рады… — Мужчина вздохнул. – В общем, когда она не вернулась в тот же день, что ушла, мы не волновались. Элька предупреждала, что может остаться у Людвига.

— Вы не ходили в Ют? Не искали дочь? – спросила я. Уве молчал, предоставляя мне возможность задавать все интересующие вопросы. Он стоял рядом, скрестив руки на груди, и только поглядывал на бородача.

— Как не ходить? Ходили! – взорвался хозяин дома. – Так и узнали, что она пропала. Я лично на зорьке сбегал. А когда этим утром вернулся Курт, сразу все стало понятно. У нас завелись вампиры, — закончил бородач. – Я об этой гадости наслышан. Знаю, раз начали убивать, не успокоятся, пока не изведут всю деревню.

— Вы правы. – Я кивнула. – Только чеснок их не остановит. Точнее, остановит, но на время. В дом они не войдут, но вы не сможете постоянно сидеть за стенами.

Я поднялась со скамьи, уже сообразив, что бедная девушка оказалась просто игрушкой в руках кровопийц. И она не случайная жертва.

— А скажите, господин… — Я замялась, сообразив, что пока не знаю имени бородача. Впрочем, он подсказал с явной неохотой.

— Петер.

— Господин Петер, там в Юте все ли спокойно? Не пропадали люди? – Это все, что я теперь хотела узнать.

— Мне не сказали, так и я не спрашивал, — признался хозяин дома. Он крепче прижал к себе плачущую жену. – Я в Любке заторопился. Думал поднять людей, отправиться на поиски дочери, а тут вернулся Курт, и все сразу встало на свои места.

— Понятно. – Я кивнула и посмотрела на Уве. – Нам пора. Никому не открывайте сегодня дверь, — велела, а когда брови мужичка недовольно поднялись вверх, припечатала, — никому. Это в ваших же интересах. Я думаю, ночью они явятся. Когда мы уйдем, повесьте над порогом связку чеснока, рассыпьте под дверью сухой боярышник, заткните уши паклей и ложитесь спать.

Петер спорить не стал, но и благодарить тоже не подумал. Он проводил нас до дверей, запер дом на засов, и я поняла: бородач сделает все, как было сказано. Значит, осталось обойти все дома в деревне, и чем раньше мы это сделаем, тем лучше. Но чтобы дело пошло быстрее, надо вернуться в дом бурмистра и взять с собой графа и сыновей Конрада.

***

Старик бурмистр был прав: погода ухудшалась с каждой минутой. Возвращаться в такую метель в «Серебряные кроны» было сродни безумию. И все же я волновалась за Штефана и слуг. Что, если вампиры выберут своей целью именно особняк, ведь тело бедной Эльки мы нашли неподалеку от дома маркграфа. И если бы не право крови, наверное, я первой ринулась бы назад, не обращая внимания на непогоду. Знание повадок вампиров успокаивало.

— Что заставило вас решить, будто вампиров несколько? – спросил Максимильян, когда мы вернулись в дом бурмистра после того, как обошли каждый дом в поселении, предупредив крестьян и сказав, что нужно предпринять в эту ночь, обещавшую быть непростой. Я точно знала: непогода не остановит кровопийц. Они придут и, скорее всего, уже скоро.

Скинув тяжелый, набрякший от налипшего снега плащ, я передала его одному из сыновей Конрада и подошла к очагу, протянув к теплу озябшие руки.

Граф стоял рядом и следил за мной.

— Тело Эльки обнаружили за многие мили от Любке, — ответила я. – Девушку гнали по лесу. На нее охотились, понимаете?

Максимильян вопросительно изогнул правую бровь.

— Вампиру нет надобности гонять жертву по лесу, — ответил за меня Уве, покосившись на суетившуюся неподалеку супругу бурмистра – она накрывала на стол, расставляла деревянные кружки, наполняя их травяным чаем.

— Значит, на нее именно охотились, — продолжил фон Дитрих. – То есть, старший вампир обучал охоте младших, новообращенных. Это и объясняет, почему девушка оказалась так далеко от дома.

Фон Эберштейн посмотрел сначала на друга, затем на меня.

— Что-то подсказывает мне, вы в курсе, за кем именно придут эти твари, — произнес он.

— Или за родственниками Эльки, или за семьей охотников. – Я опустила руки и поправила манжету на перчатке. – Деревня обречена, — добавила чуть тише, выразительно взглянув на своего работодателя. – Обучение закончится, когда в Любке, а может, и в Юте, и даже в Выселках, не останется ни одной живой души. Затем, — я выдержала паузу, стараясь не выдать волнение за Штефана, — нечисть может отправиться в «Серебряные кроны».

— Но что мешает сделать им это прямо сейчас? – нахмурился Максимильян.

— По праву крови, — ответила я. – Охотничий обряд кровососов, которому они следуют. И тот факт, — добавила еле слышно, — что вампиры не знают о нас с вами. — Моих губ коснулась улыбка. — Они беспечны. Они не боятся. А значит, на нашей стороне право неожиданности, которым мы и воспользуемся.

Мужчины переглянулись. Супруга бурмистра поставила на стол тарелку с пышными оладьями, а дверь, ведущая в дом, скрипнула, впуская порыв ветра, залетевшие снежинки и Конрада, несущего обструганные колья.

— Этого должно хватить, — сказал бурмистр, поставив прямо