радист может запросить более подробную информацию. Думаю, это всё. Удачи тебе!

Когда Тод добрался до спасательной шлюпки, боцман уже раздавал матросам необходимые указания.

Умелые руки Йоргенсона и Топпи  быстро сняли брезент и приподняли шлюпку достаточно, чтобы она вышла из киль-блоков. Взгляд Тода быстро скользил по собравшимся морякам, выискивая тех, кого он хотел бы взять с собой.

— Топпи, на корму, Йоргенсон — как всегда, на нос!

Он на мгновение заколебался, встретив умоляющий взгляд Стена Ридли, стоявшего рядом с Гориллой Смитом.

— Хорошо, Ридли, — наконец крикнул он. — Смит, ты тоже!

Тод легко забрался в шлюпку. Выбранная четверка последовала вслед за ним, Топпи на кормовом фалине, Йоргенсон на носовом.

Матросы, остававшиеся на борту, стали вываливать шлюпку за борт.

— Задержать! —  раздалась резкая команда капитана. Люди сразу приостановили работу. Джарвис спустился по трапу из рулевой рубки и подошел к шлюпбалке.

— Возьми с собой этот пистолет, Моран, — серьезно сказал он, перегнувшись через релинги и засовывая пистолет в карман Тода. — Черт побери, я подумал, что вам лучше быть вооруженными.

Выражение лица великана было мрачным, когда он отступил в сторону, чтобы не мешать людям.

Скользнув по черному корпусу старого трампа, спасательная шлюпка опустилась на воду. Ридли и Смит отпорными крюками держали ее подальше от стального борта.

— Приготовились! - скомандовал третий помощник. — Шлюпка опасно накренилась, когда волна приподняла ее. — Отдать гаки!

Тод навалился всем своим весом на длинный румпель, чтобы отвести нос от парохода. Мгновение спустя четверо моряков заняли места на банках и разобрали весла.

Тод снова вернулся к наблюдению за странным суденышком, которое им предстояло осмотреть. Какой секрет скрывался под его палубой? Где находилась команда? Были ли люди больны — или что-то похуже? Его сердце билось быстрее по мере того, как таинственная шхуна приближалась все ближе и ближе. Очевидно, она была полностью загружена, так как сидела глубоко в воде, что позволяло Тоду видеть ее палубу со шлюпки. Никаких следов жизни по-прежнему не было видно.

На заднем плане солнце только что скользнуло под горизонт, и тотчас же вокруг корпуса шхуны собрались глубокие тени.

Спасательная шлюпка, рассекая волны, приблизилась к корме шхуны. Там черными буквами было начертано первое указание на ее происхождение:

ВИНДРАЙДЕР

Папеэте

Итак, это была шхуна «Виндрайдер»[6], зарегистрированная на Таити! Что ж, им лучше поскорее подняться на борт, пока не стало еще темнее, и посмотреть, что можно там обнаружить.

Он позволил шлюпке скользить вдоль левого борта. Йоргенсон встал, оставив весло, и схватился за узкий планширь над головой.

— Закрепите фалини! — приказал Тод. — Я поднимусь на борт.

Вставая и пытаясь обрести равновесие, он случайно бросил взгляд на Стена. Тот смотрел на него со странным выражением, выдававшим, по крайней мере, беспокойство, если не откровенный страх. Что ж, признался Тод самому себе, он тоже был не слишком уверен в том приеме, который ожидал его. Проворно схватившись за планширь, он подтянулся и, оказавшись на палубе, осмотрелся.

Его взгляд скользнул по прибранной палубе, белым парусам, которые призрачно возвышались над ним в сумерках, безнадзорному штурвалу на корме, открытой двери сходной рубки, ведущей к расположенной ниже каюте. В носовой и кормовой частях палубы были сложены жестяные канистры — вероятно, полные бензина или керосина, подумал Тод. Затем он почувствовал едкий сладковатый запах, который, казалось, источала шхуна. Был ли это какой-то особый груз из Южных морей — или запах исходил от чего-то, что ожидало его впереди? При последней мысли он почувствовал, как учащается его пульс. В нем зародился какой-то странный страх; в сознании пульсировало: что-то здесь не так. Здесь что-то не так. Здесь что-то не так.

Наконец он с немалым усилием взял себя в руки.

— Эгей, — позвал он не слишком твердым голосом, — кто-нибудь есть на борту?

Затаив дыхание, он ждал. Слышалось лишь журчание воды вокруг корпуса суденышка и скрежет снастей такелажа. Ни звука не доносилось из открытой двери. С усилием оторвав от него взгляд, он посмотрел туда, где слева по борту лежала в дрейфе «Арабия», иллюминаторы которой начали мерцать в сгущающихся сумерках.

Каким бесконечно далеким он казался! А как зловеще повисла эта неестественная тишина над палубой шхуны! Тем не менее, ее нельзя было просто бросить. Такой парусник длиной пятьдесят футов, как этот, стоил несколько тысяч долларов, даже без груза.

Он снова решительно открыл рот:

— Здесь кто-нибудь есть?

На этот раз он получил ответ. Все началось очень тихо - как простой смех; потом тот стал выше и пронзительнее, пока по узкой палубе не разнесся безрадостный, пронзительный визг. Тут же он с ужасом почувствовал, как его сердце колотится о ребра. Пот выступил у него на лбу. Он задрожал.

Отступая к фальшборту, он почувствовал, что его рука инстинктивно сжимает пистолет, который дал ему Том Джарвис. Он вытащил его из кармана брюк; его пальцы с новой уверенностью обхватили гладкую сталь рукояти. Оружие, вместе с памятью об указаниях своего капитана, вернуло ему уверенность.

Из спасательной шлюпки донесся возглас Топи: «О, Всемогущий!», а затем глубокий голос шведа Йоргенсона:

— Закрой пасть, братишка!.. Не лучше ли нам тоже подняться на борт, сэр?

— Нет, оставайтесь там, —  крикнул им третий помощник, — но будьте готовы в любой момент отвалить от борта.

Шаг за шагом он снова приблизился к маленькой рубке.

— Кто там внизу? — крикнул он. — Отвечайте!

Ничего. На этот раз тишину сумерек не нарушил ни один насмешливый смех. Тод сжал губы в тонкую, решительную линию, затем спустился по трем ступенькам трапа в каюту.

В низком помещении свет был таким слабым, что поначалу он едва мог что-либо разглядеть. Однако через мгновение-другое внутреннее содержание постепенно начало обретать форму. Две пустые койки, одна над другой, находились по левому борту. Рядом с ними стоял четырехугольный стол. Ни одного человеческого существа не было видно.

Стол был накрыт на одного человека: нож, вилка, ложка, тарелка и чашка, в которой было что-то черного цвета — по-видимому, кофе. На клеенчатой скатерти лежала половина буханки хлеба. Тод протянул руку и коснулся его. Хлеб был черств; должно быть, он пролежал тут несколько дней.

Но где же был шкипер шхуны, который, несомненно, был здесь во время ужина, именно тогда — когда... когда что-то произошло? Да, должно быть,