рассеянного тока, позволяющую нейтрализовать сразу несколько противников на расстоянии до четырех метров. Выглядывая из-за угла, успеваю заметить, что почти все пространство захламлено самыми разными банками, колбами, канистрами и другими конструкциями, точное назначение которых мне точно не известно. В воздухе висит едкий зловонный зеленоватый дым. На одном из столов видны весы и желтоватый порошок, расфасованный в небольшие полиэтиленовые пакетики. Горе-химики, оторвавшись от многоциклического процесса изготовления запрещенных препаратов для хорошего настроения, испуганно таращатся на меня. Сразу отправляю всех деятелей подпольного производства в отключку с помощью мощных электрических разрядов. Воспользовавшись земным тяготением, они с громким звоном разбивают часть оборудования. Остается упаковать их и доставить в отделение. Один из них таки отбросил копыта. Такое время от времени происходит от влияния тока, если «пациент» злоупотреблял дегустацией товара.

При более детальном осмотре помещения замечаю, что здесь даже есть водопроводная установка замкнутого цикла и несколько старых электрических аккумуляторов.

В дальнейшем первая половина рабочего дня проходит в обычном русле. На периферии Каменных джунглей крайне редко удается поймать «крупную рыбу» криминального мира, потому что условной границей между восстановленными районами и территорией произвола и беспредела часто курсируют полицейские патрули.

Стратегия вылова остальной местной «фауны» на запланированном фронте работы довольно проста: двое дежурят на лестнице, а еще двое отправляются обследовать этаж. Быстрые ценители паркура, выскакивающие из здания через окна, попадают в руки наших сотрудников извне. А самые быстрые беглецы, пытающиеся отстреливаться, – с огнестрельными ранениями в больницу.

Каменная серость руин, длинные, темные коридоры, треск обломков штукатурки под ногами, выстрелы, матерные слова, потрескивание и голубые вспышки дистанционных электрошокеров – все проносится мимо меня, словно в параллельной реальности. До ума не удается сосредоточиться на работе. В голове десятым адским кругом кружат устрашающие гипотезы относительно того, какие еще подручные предметы ты способна применить в целях самоубийства. Воображение рисует самые ужасные картины, которые могу застать, вернувшись домой. Доходит до полного безумия, когда я, из последних сил утоляя тремор рук и слишком близкое нападение неконтролируемой истерики, начинаю продумывать варианты, куда в случае худшего сценария девать твой труп… Хочу разбиться о стену бесформенной тенью. Так стать бы призраком и наконец-то освободиться в полной тьме от памяти, страхов и невыносимых предположений. Они с каждой минутой приобретают все более реалистичные очертания и я никак не могу их избавиться.

- Нина, с тобой все хорошо? — Костя, вероятно, решил окончательно меня добить своими остудившимися до глубин печени вопросами, — Ты сегодня фигово выглядишь.

— Все нормально.

— Что-то непохоже. Почему ты гасишь всех подряд электрошоком? Может, дашь местным шанс добровольно сдаться? – язвительно спрашивает напарник. — Не успеваю и слова им сказать, как все в отрубе… Шеф и так будет свирепствовать из-за убитого белогвардейца.

Зараза! Я действительно мысленно настолько далеко отсюда, что автоматически нейтрализую врагов, словно в какой-то компьютерной игре. Обшарпанная стена во мраке – вражеская фигура – ​​выстрел – голубая вспышка – обморочное тело. Подобным образом любят убивать время в виртуальном мире некоторые наши коллеги. Меня всегда удивляло, как им только не надоедает «работа» на работе.

________________________________________________________________

1. Белогордиец – наркоман, употребляющий «белые» наркотики.

2. Принудительные работы – в отличие от исправительных и общественных работ, это вымышленный вид уголовного наказания и назначается на весь срок пребывания осужденного в местах лишения свободы определенного производственного толка. Что-то отдаленно подобное было в реальном мире в фашистской Германии.

## Часть 6.

В обеденный перерыв еду домой с нашим компьютерным гением, чтобы он осмотрел дом и уже завтра установил специальную систему безопасности, которая будет круглосуточно следить за тобой.

Павел Геннадиевич предлагает любую помощь по обузданию самой разной техники. Недаром, конечно, что я полностью одобряю и поддерживаю – рыночные отношения между людьми наиболее надежны и очень редко приводят к проблемам, в отличие от других форм общения. Товары и услуги в обмен на деньги. Каждый получает то, что хочет, и никто никому ничего не виноват.

- Подождите, пожалуйста, здесь. У меня дома немного не убрано, говорю, когда мы прибыли.

- Конечно. Если только недолго, — соглашается он и продолжает что-либо печатать в ноутбуке, который, кажется, таскает за собой повсюду.

Предчувствуя страшное и непоправимое, с реактивной скоростью заскакиваю в спальню. К счастью, мои страхи не сбываются: ты спокойно себе спишь. Отстегиваю наручники и заклеиваю тебе рот.

– Подъем! На «зоне» время прогулки!

Ты недовольно стонешь и отворачиваешься к стене.

Приходится силой вытаскивать тебя на улицу через черный ход, за который правит окно первого этажа. Хорошо, что ты ниже меня ростом и почти ничего не весишь. Оставляю тебя у реки, окружив защитным барьером. Для этого приходится сузить его диаметр до нескольких десятков метров.

Забегаю назад в дом и торопливо трамбирую в шкаф кучу одежды, мусора, тряпок и различных нераспознанных объектов из угла комнаты.

Вот теперь можно и запускать гостя в свое жилище в стиле задрипанного высокотехнологичного минимализма.

Стоять! Едва не забыла снять длинную цепь с оков и отнести их на склад оружия в стеновом выдвижном шкафу. Все, что касается работы, всегда находится в идеальном порядке, а вот на то, чтобы навести порядок дома, нет ни времени, ни желания.

Мой перечень необходимых функций для новой системы безопасности довольно странный и специфический, так что Павел Геннадиевич вполне предсказуемо интересуется, зачем мне это.

— У меня некоторое время будет жить душевнобольной родственник, — объясняю, переводя дыхание после недавнего «марафона». — У него есть склонность к самоубийству. Его пока не удалось поместить под круглосуточное наблюдение врачей. Я заплачу, сколько нужно. Можно вас попросить нигде не разглашать эту информацию?

— Да, да, — технический гений задумчиво осматривает каждую комнату и вносит какую-то информацию себе в мобильный телефон.

Заранее приготовленная ложь заходит, как коронное блюдо в дорогом ресторане.

Вдруг мужчина, обводя взглядом фронт будущих работ, направляется в злосчастный шкаф. Неужели решил поискать там скелеты, – появляется у меня крайне дурацкое предположение.

Вероятно, размышляя, куда какую аппаратуру можно будет установить, коллега опрометчиво открывает дверцу. На него вываливается лавина недавно затрамбованного туда старья. Как же нехорошо получилось…

Павел Геннадиевич выкрикивает удивительную конструкцию из мата и сверхсложных технических терминов.

Дородный сорокалетний мужчина невысокого роста с трудом выныряет из-под завала. О, да это же, кажется, та же