моя футболка у него на голове – месяц уже не удавалось ее отыскать. Ты ба – нашлась…

- Простите. Все никак руки не доходят до уборки, помогаю ему выбраться из кучи всего, что обычно не принято вываливать на головы гостей.

— Главное, чтобы нас с вами с такой работой не убрали, — отвечает он.

– Это точно.

Мы окончательно и вполне успешно согласовываем детали проекта. Цена, что и не удивительно, заоблачная, однако мне как раз хватит своих сбережений. Даже почку не придется продавать чёрным трансплантологам.

Пока Павел Геннадиевич делает разные промеры и вносит данные в свой гаджет, я жужмом заталкиваю угрожающе гигантскую кучу барахла обратно в шкаф. С этим бедлам нужно что-то сделать, но это уже как-то в другой раз.

Когда мы подходим к ЛТС, я прошу Павла Геннадиевича подождать меня здесь. Конвоирую тебя обратно домой и пристегиваю снова к цепи с оков. Прожогом выскакиваю, но тут же разворачиваюсь, едва не уставившись в стену, потому что забыла снять с тебя ленту молчания.

***

Остальный день в участке оформляю документы на сегодняшний «улов». Количество вакантных мест в тюрьме при мусороперерабатывающем заводе ограничено, а новые тюрьмы, где заключенные под присмотром будут активно привлекаться к принудительным работам, еще строятся. Поэтому задержанных «животных» придется выпустить в их природную среду обитания, если не докажем их вину в конкретных преступлениях.

Недавно полковник СМБ Алексей Васильевич задержал нас в конце тяжелого ненормированного рабочего дня. Он сообщил о нововведениях, что неожиданно свалились на голову, как истлевшие остатки развалин.

Чтобы, как в школе, не уснуть от скуки, я и Сергей играли на телефонах в игру с неизменной стрельбой. Мы сидели с невозмутимыми мармизами, впихнувшись в гаджеты, спрятанные от глаз шефа под столом.

Традиционно свою речь он начал очень издалека, словно мы прибыли из другой галактики и совсем не знакомы с ситуацией. Полковник параллельно работал преподавателем и периодически от его профессиональной деформации страдали все. Сначала следовала статистика убыточности для общества вооруженных конфликтов, как в Украине, так и за границей. Затем – продолжительное разъяснение, что иностранная интервенция является скорее положительным, чем негативным явлением, потому что с ее помощью было организовано восстановление цивилизации и обеспечение населения работой.

Моего персонажа в игре за то время коллега по разгильдяйству вколотил уже с десяток раз, потому что я почти не имела опыта в виртуальных поединках. Полковник, похоже, совсем не собирался отпускать нас домой.

— Международная Ассоциация решила в дальнейшем строить межгосударственные и внутригосударственные общественные отношения исключительно на законных началах, — продолжал Алексей Васильевич.

К тому моменту с нарушителями нового законодательства никто особо не пенился. То ли от усталости, то ли от неожиданной новости мои пальцы предательски разжались – телефон коварно покорился земному тяготению. Я поймала его ногами почти у самого пола.

Полковник со строгим осуждением взглянул на меня, но продолжил вещать:

— Чтобы унять восстание, создана Ассоциация защиты прав человека. Она, по сути, представляет собой отдел МА, ответственный за информационную безопасность. За разглашение этого факта отрываю ноги! Народ должен верить, что об их правах заботится совсем не та же структура, которая недавно вводила войска.

А потом он рассказал еще одну внезапную «радость». При добровольном трудоустройстве, задержанным предстоит предлагать курс лечения от посттравматического стрессового расстройства и всех сопутствующих патологий в их изуродованных катастрофой мозгах. Борьба за выживание с себе подобными неисправимо упростила мировоззрение многих людей: убивай, чтобы спастись, потому что кожа навеки пропитана смазкой для оружия, а в жилах пульсирует безудержная жажда чужой крови.

Где-то за границей умные люди посчитали, что ущерб от преступлений и других проявлений этого недуга, значительно больше, чем затраты на лечение. Оказывается, два землетрясения и выживание среди себе подобных одичавших уродов губительно повлияли на хрупкую психику бродяг и отраженных рецидивистов! Между прочим, все оказались далеко не в лучших условиях за последние три года. И на этот коммерческий «гуманизм» я бездарно трачу свое время вместо того, чтобы решить, как организовать тебе надлежащее лечение.

У меня чуть не начинает дергаться глаз, когда согласно новому постановлению во время допроса нужно предлагать каждому курс реабилитации с нашим штатным психологом. Я годами, как контуженный дятел о шлакоблок, безрезультатно долбалась, чтобы убедить тебя лечиться как следует. А теперь приходится расшаркиваться перед этими «высокоинтеллектуальными» синюшными рожами, чтобы бедненькие позаботились о своей тонкой душевной организации. Пусть бы их подняло и шлепнуло!

Итак, теперь простых бродяг пытаемся убедить выбрать себе какую-нибудь общественно полезную профессию. Но пока «потенциальный трудовой ресурс» не очень охотно реабилитируется и задержанные тунеядцы совсем не спешат приобщаться к когорте законопослушных рабочих. Неудивительно, что в последнее время в Каменных джунглях мы встречаем все те же знакомые мармызы. Наша песня всем полезна, начинай сначала!.. Кстати, условия, в которых они проведут ближайшие сорок восемь часов ничем не хуже их предыдущих домов. Может, хоть примут душ и, когда вернутся в родной ареал, не так воняют поначалу.

Радует, что хотя бы наркодельцы сегодня получат «билет» к обезьяну в один конец. Потому что снова составлять многочисленные протоколы осмотра места преступления с подробным описанием утвари нарколаборатории было бы очень медленным и неблагодарным делом, когда субъекты все те же, а оборудование и место дислокации у них каждый раз новое.

При общении с коллегами темными волнами периодически накатывается параноидальный страх. Они по почти неуловимым признакам могут распознать во мне мерзкого предателя тех ценностей, которые мы обязаны защищать. В этом сражении отныне я одна против всех, по другую сторону закона. Становится немного странно от того, что на работе ко мне относятся по-прежнему и ничуть не подозревают, кем я являюсь на самом деле. Только ты когда-то умела читать мое состояние, как открытую книгу. Лев, сорви с меня «маску нормальности»(1) вместе с кожей! Даже тебе не понравится увиденное, хотя ты когда-то хотела настоящий человеческий череп в свою коллекцию, посвященную смерти.

________________________________________

1. «Маска нормальности» – состояние психологической стабильности, возникающее после разового выброса бессознательной энергии серийными убийцами во время совершения преступления, после чего они кажутся вполне нормальными людьми.

## Часть 7.

Возвращаюсь домой в сопровождении неотступной паники, которая конвоирует меня от одного пункта назначения к другому, сжимая внутренность ледяной хваткой ужаса.

Ты сидишь вместе с каракалом на кровати. Я снова забыла закрыть окно и