не так-то просто. Для того им и требовалось «сердце» — сконцентрировать энергию нескольких магов и пропустить воинов на ту сторону.

После того, как я узнала все подробности, мне еще меньше хотелось им помогать. Но выбора у меня особого не было. Впрочем, и о помощи больше никто не просил. От девственницы, как выяснилось, толку нет — нужна опытная женщина, переспавшая с обычным, лишенным силы человеком. По крайней мере, так писали в древних трактатах о «звездах» — полигамных браках, где на одну жену приходилось от троих до пятерых мужей. Нынешняя правящая королева как раз такой вот и была, многомужественной.

Я себе слабо представляла, как можно ужиться сразу с таким количеством мужиков. Ну ладно супружеский долг — раз в неделю, и два выходных. Но посуды-то сколько! А готовки! Жуть! Да и свекровей, поди, тоже пять… кошмар, в общем.

Мне бы и одной Иветты хватило за глаза… на этой мысли я обычно отвешивала себе мысленную оплеуху. Замуж-то меня никто не звал! Максимум мне предлагали переспать.

Да и этого уже не предлагали.

Элгар ни разу не пришел. В тот злосчастный день он молча погрузил меня обратно на ящера, как досадный балласт, и отвез обратно в общие катакомбы. По словам Иветты, он был очень занят — координировал демонов-засланцев, работавших в мире людей под прикрытием и обеспечивавших короля сведениями — а заодно и товарами. В первую очередь питьевой водой. Демоны-то привыкли обходиться соками из растений с поверхности, а людям, в том числе и полукровкам, нужна была обычная вода, чтобы не загнуться. А иногда и еда. Мне как-то Иветта принесла крохотный кусочек хлеба. Обыкновенного батона. Кажется, ничего вкуснее я в жизни не ела…

Не знаю, как долго я просидела в комнате-тюрьме. Может, пару недель, может месяц, а может и год. Время текло однообразно и монотонно, сутки сливались в непрекращающиеся сумерки — окна-то не было.

Однако вечно так продолжаться не могло.

И в один прекрасный день моя рутина разлетелась вдребезги.

Я мирно перечитывала один из дюжины потрепанных от долгого употребления романов то ли в шестой, то ли в восьмой раз. Глаза то и дело закрывались и я проваливалась в некую медитативную полудрему, состояние, в котором я пребывала большую часть дня. Организм решил, что так мне будет проще пережить плен и одиночное заточение — фактически, пленницей я и была. Ни прогулок, ни визитов, ни маломальской пищи для ума — местные «сопли с сахаром» в тисненой обложке я уже практически заучила наизусть.

Спасали зарядка — пару раз в день, иногда и чаще — и медитации.

Порой я принималась вспоминать, какой дорогой меня вели к выходу, но сбивалась на пятом повороте. Да и что я буду там делать, если вдруг чудом мне удастся выбраться на поверхность? Корешки я съедобные от несъедобных не отличу, хотя до этого скорее всего и дело не дойдет — первый же дикий динозавр меня сожрет и не поморщится.

Каменные створки распахнулись внезапно. Я приподнялась на локте, готовясь объяснять горничной в красках, жестами, почему нужно стучаться — и замерла.

На пороге стояла Иветта, но в каком виде! Красная, взъерошенная, тиара в некогда тщательно уложенных волосах сбилась набок, но дамочка этого не замечала. Ее безумный взгляд обежал комнату, наткнулся на меня и полыхнул отчаянной надеждой.

— Ты же Сосуд, да? Пойдем. — она с завидной прытью подскочила к кровати, ухватила меня за руку и куда-то потащила. Я едва успела оставить книгу на постели — про обувь можно было и не напоминать. Иветта пребывала в таком смятении, что меня попросту бы не услышала. Ледяные камни неприятно холодили и царапали ступни, так что поспевала я за ней вприпрыжку, стараясь наступать на ровные части пола. С переменным успехом.

— Вы уверены, что я сосуд? Не поймите меня неправильно, но вроде бы меня планировали сделать «сердцем» и передумали. Что еще за новая фишечка? Можно поподробнее? — пыталась я узнать хоть что-нибудь по дороге, но Иветта на мои робкие вопросы не обращала никакого внимания. По обе стороны от нас шагали демоны с суровыми взглядами, так что вырываться и требовать меня выслушать я не осмелилась.

Впрочем неслись мы так недалеко.

С неожиданной силой ее величество впихнула меня в разъехавшийся при нашем появлении проем. По ту сторону обнаружилась спальня, немногим больше, чем у меня. На постели, резко контрастируя с темно-бордовыми простынями, лежал полуобнаженный Элгар.

Судя по тому, что он едва дышал, чувствовал он себя не слишком хорошо. Тело покрывали ссадины, кожа потеряла золотистый оттенок, приобретя взамен пепельный.

— Что с ним? — помимо воли ужаснулась я.

— Он пытался открыть портал, чтобы найти новое сердце. — с ноткой укоризны в голосе сообщила Иветта. Ну здрасьте, не пытайтесь сделать из меня виноватую! Не моя проблема и вина, что вам требуется уже трахнутая девица, а я все еще непорченый цветочек.

— Мир по ту сторону оказался еще менее гостеприимен, чем наш. — с едва уловимым акцентом сообщил стоявший у кровати демон. Ее величество всхлипнула и метнулась к нему, а тот в свою очередь осторожно, чтобы не поранить огромными когтями, обнял женщину одной рукой. Похоже, это и есть отец Элгара. — Вместо девы в портал полезла орда зубастых и когтистых гадов, а закрытие перехода и выдворение всех тварей обратно лишило Элгара последних сил. Ему пришлось зачерпнуть из жизненных.

— Ну почему, почему он не позвал меня? Я бы помогла! — кусая губы, пробормотала Иветта.

Мне стало ее жаль. Смотреть, как твоему сыну плохо, наверняка невыносимо для матери в любом мире.

— И что вы хотите от меня? — уже мягче, сочувственно уточнила я.

Рано расслабилась!

— Возляг с ним. — приказал демон.

Мне показалось, что я ослышалась.

— Что, простите? — переспросила на всякий случай.

— Ты что, оглохла? — взвизгнула Иветта. — Ему нужна подпитка, ты подходящий Сосуд, иначе ты не попала бы в пентаграмму. Должна же от тебя быть какая-то польза! Верни Элгару его силы!

Я собиралась уже было рявкнуть в ответ нечто нелицеприятное — никакие трагедии, тем более что пока что вроде никто не умер, не позволяют разговаривать с людьми в таком тоне. Особенно если тебе от них что-то нужно. Но наткнулась на тяжелый, угрожающий взгляд демона и проглотила все непечатные выражения.

Он молча и явственно давал понять, что выбора у меня нет. Или я сейчас по выражению его супруги «приношу пользу», или от меня избавятся как от балласта. Зачем я нужна им живой, если не могу вылечить их