хрупкость и смертность и пришел к пониманию того, что он не бог. Лучшее, что он мог сделать, – это оставить после себя великое имя и остаться в памяти грядущих поколений. Таким образом, он достиг своего рода метафорического бессмертия[57]. «Эпос о Гильгамеше» – это захватывающая медитация как на тему человеческой самонадеянности, так и на тему смысла жизни. Несовершенный герой эпоса считает, что может избежать смерти, потому что он и так уже на две трети сродни божеству. Ни один простой человек, пожалуй, не был бы столь самонадеянным[58].

Изгнав Адама и Еву из Эдемского сада, как повествуется в Книге Бытия, Господь тем самым воспрепятствовал их доступу к Древу жизни – чьи плоды даровали бы им вечную жизнь[59]. Это позволяет предположить, что Господь изначально не наделял Адама и Еву бессмертием – мысль, часто упускаемая из виду. Если так, то кто бы занял их место? Однако даже после их изгнания продолжительность жизни человека вышла за пределы «дней лет наших – семьдесят лет, а при большей крепости – восемьдесят лет», что, согласно Псалтири, в конечном итоге было определено как «дни жизни нашей»[60]. Мафусаил, рекордсмен по продолжительности жизни, прожил 900 лет. Енох, которому исполнилось всего 365 лет, «ходил […] пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его»[61]. Возникают вопросы: что значит «не стало», как он был «взят» и что такого особенного было в Енохе, что ему была дарована эта уникальная «диспенсация»?[62] Далее в Бытие Господь заявляет: «не вечно Духу моему быть пренебрегаемым человеками [сими], потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет»[63]. Единственный человек, избежавший смерти в еврейской Библии, – это пророк Илия, который был вихрем вознесен на небеса[64].

Горстке греков, похоже, удалось достичь бессмертия, не умирая. Гомер утверждает, что среди них был греческий вождь Менелай (муж Елены, соблазнение которой Парисом стало причиной Троянской войны):

Менелай, не суждено тебе умереть и встретить свою кончину в Аргосе, где разводят лошадей. Вместо этого бессмертные боги перенесут тебя на Элисейские поля, к границам земли, где обитает белокурый Радамант и где людям живется легче всего. Там не бывает много снега, зима мягкая, и никогда не бывает дождей, но океан всегда посылает бризы Зефира [западного ветра], который дует сладко, оживляя людей. Это потому, что ты женат на Елене и приходишься зятем Зевсу[65][66].

Гомер рассказывает, что Менелай получил это пророчество, когда его выбросило на берег Египта. Он не говорит нам, как боги доставят Менелая на Елисейскую равнину, но предполагает, что он прибудет туда с нетронутым телом – наверное, можно сказать, как мумия. Быть может, поэт слышал о египетской практике мумификации? Самый известный в мире рогоносец не сделал ничего, чтобы заслужить эту награду, – разве что женился на дочери Зевса. Сегодня мы бы назвали это кумовством. Другим счастливчиком был Ганимед, которого боги взяли в виночерпии Зевса – не в последнюю очередь благодаря семейным связям его жены, мать которой была нимфой[67]. Когда в греческом воображении появлялось нечто похожее на рай, это предназначалось исключительно для элиты.

Можно ли избежать смерти, придумав желаемую замену? Греческий драматург Еврипид трагикомически исследует эту возможность в «Алкесте» (438 год до н. э.). Молодой человек по имени Адмет узнает, что Танатос, Смерть, (в буквальном смысле) стучится в его дверь, и спрашивает его престарелых родителей, не будет ли кто-нибудь из них так добр, чтобы умереть вместо него. Однако оказывается, что жизнь все еще сладка, даже когда ты приближаешься к ее концу, и они оба почтительно отказываются. К счастью для Адмета, добровольцем становится его преданная молодая жена Алкеста. Она тщательно готовится: принимает ритуальную ванну, поручает заботу о своих детях другим людям, прощается с родными и друзьями – все эти действия обычно сопровождают уход любимого человека. Затем она умирает за сценой, не поднимая ни малейшего шума. Никто не выносит никакого приговора Адмету, как будто это само собой разумеется, что его жизнь ценнее, чем ее. Однако тут Еврипид придумывает для своей мрачной пьесы счастливый конец. Герой Геракл неожиданно появляется на пути в Аид, собираясь похитить трехголового пса Цербера. Адмет принимает его в своем доме, скрывая, что в доме траур, чтобы показаться образцовым хозяином. Но буйный и неуправляемый Геракл напивается и устраивает беспорядки. Когда раб рассказывает ему о том, что случилось с Алкестой, тот быстро трезвеет и вызывает Танатоса на поединок по борьбе, который в итоге выигрывает с большим преимуществом. Он возвращается с поединка с женщиной в вуали и уговаривает Адмета взять ее в жены, хотя Адмет обещал никогда больше не жениться – еще одна черная метка против него. И вот женщина с вуалью оказывается Алкестой, Танатос уходит с пустыми руками, а Адмет и Алкеста живут долго и счастливо. Ну, возможно, не «долго». И, возможно, не «счастливо». Кто знает? Как размышление о смертности, пьеса оставляет желать лучшего, но как комментарий к привязанности Адмета к жизни она беспощадна. Невозможная сюжетная линия – потерянный муж соглашается жениться на женщине, сокрытой вуалью, которая оказывается его бывшей женой, – хорошо послужила Шекспиру и в «Много шума из ничего», и в «Зимней сказке».

Что, если бессмертие вам, так сказать, принесли на блюдечке? Вы бы согласились? Гильгамеш отказался от ухаживаний Иштар, богини любви и войны, даже когда она предложила ему бессмертие, потому что знал, что ей лучше не доверять[68]. Его отказ впечатляет, ведь он сам стремился к бессмертию. Когда Анат, ханаанская богиня любви, войны и охоты, попыталась подкупить героя Акхита бессмертием, чтобы заставить его отдать ей свой лук, тот тоже понял, что ее предложение неискренне:

Не лги мне! Твои слова отвратительны для такого героя, как я. Все знают, что происходит в конце. На голову льют глазурь, а на череп – известь. Так будет и со мной[69][70].

Одиссей, семь лет проживший с соблазнительной Калипсо, отказался от бессмертия и бесконечного секса, когда она спросила напрямую, в пользу обыденного существования со стареющей женой. Однако он был более дипломатичен, чем Гильгамеш и Акхит, признав, что Пенелопа не сравнится с нимфой по внешности[71].

Некоторые недобросовестные люди, чтобы обмануть легковерных, утверждали, что избежали смерти. Утверждалось, что философ Эмпедокл из Акраганта пытался доказать, что он бессмертен, прыгнув в кратер вулкана Этна на Сицилии. Его мошенничество было