его не привлек, – передразнивает Кэйлис, а потом переходит на шепот: – Давай же. Пожалуйся ему. Попробуй доказать ложность моих заявлений о ее наследии с его помощью или без нее. Но, пока будешь вести свое расследование, она останется под моим контролем и под моей защитой, особенно после сегодняшнего.

Рэвин едва ли не скрежещет зубами, а на его скулах играют желваки. Он не отводит от меня взгляда, и на секунду мне даже кажется, что сейчас он обратится ко мне напрямую, хоть и не представляю, что он мог бы сказать. В конце концов перворожденный принц шумно выдыхает, всем своим видом показывая отвращение, и без единого слова покидает покои, захлопнув за собой дверь с такой силой, что я чувствую, будто содрогается древний фундамент Академии Арканов.

Только мы остаемся без зрителя, как Кэйлис охотно меня отпускает. По крайней мере, мы одинаково сильно не выносим друг друга.

– Нужно скорее официально оформить тебя как претендентку и сделать так, чтобы твое новое имя было на слуху у всей знати. – Кэйлис достает платок и вытирает им пальцы, как будто пытается стереть с кожи саму мою суть. – Пока не прибыли стража и блюстители, или пока Рэвину не пришла в голову мысль снова вмешаться в дела академии.

Я ловлю взгляд принца.

– Не могу сказать, что меня беспокоит только он один.

– И с чего бы мне вредить будущей невесте? – Кэйлис дарит мне улыбку, от которой становится еще тревожнее.

– Ты же говорил не всерьез, – невозмутимо говорю я. Это просто безумие.

– Что? Предпочтешь получить метку и отправиться на мельницы?

– Конечно, нет. – Чаще всего эта участь куда хуже смерти.

– Хочешь вернуться в Халазар? – Он выгибает бровь, и я поджимаю губы в ответ. – Сомневаюсь. – Кэйлис поворачивается ко мне лицом. – Только благодаря мне ты не возвращаешься в самую глубокую яму Халазара, в которой будешь гнить до конца своей, несомненно, жалкой и короткой жизни.

Под «самой глубокой ямой» он подразумевает темницы. Всеми забытое место, подконтрольное исключительно Главстоуну. Место, о существовании которого не знает большинство стражников. Меня сковывает страх, и я ничего не могу с ним поделать. Однажды мне довелось побывать на нижних уровнях Халазара – после того как я дерзнула огрызнуться на надзирателя Главстоуна. Темницы быстро преподали мне урок, не подлежащий сомнению: они лишены света, тепла и доброты. О них забыл весь мир, и оттуда не вырваться даже крику.

Я изучаю лицо Кэйлиса в поисках признаков лжи. Ищу в безднах, которые он называет глазами, хотя бы искру сострадания. Намек на то, что, возможно – всего лишь возможно, – он не так ужасен, как его описывают слухи.

Но не нахожу в принце Кэйлисе ни проявления дружелюбности, ни обещания безопасности.

На меня по-прежнему давит тяжесть его угроз навредить тем, кого я люблю. Один раз он уже заманил меня в свои сети, когда поймал в первый раз. Затем обвел вокруг пальца, когда я пыталась бежать. Этот мужчина умен, коварен и опасен. И теперь из-за меня Арина и клуб Обреченных звездами в рискованном положении.

– И чего ты хочешь от меня взамен на… свободу, – я едва не давлюсь словом, – которую ты мне предлагаешь?

– Я уже объяснил. – В тусклом свете камина его глаза сверкают, полные злорадным весельем.

– Мир, – произношу я.

Он кивает.

– И как мне ее достать? – Обладай я подобной мощью, то воспользовалась бы ею уже давным-давно. Мы с Ариной вернули бы маму и покончили с Орикалисами.

– В свое время я посвящу тебя в детали. А пока нам нужно подумать о том, как провести тебя на Фестиваль Огня и сделать так, чтобы ты его пережила. По тебе не скажешь, что ты ходить нормально можешь, не то что сражаться за жизнь. – Кэйлис подходит к одной из дверей, ведущих из комнаты.

– И кто виноват, что я в таком состоянии? – говорю я, но Кэйлис притворяется, будто не слышит мою колкость. – А что потом?

Кэйлис останавливается и бросает на меня растерянный взгляд.

– Ты станешь претенденткой на поступление в академию, сдашь тесты, пройдешь испытания и станешь студенткой… ну или умрешь.

– Нет. – Как раз это мне абсолютно понятно. – Что случится, когда ты получишь Мир?

– Думаешь, ты имеешь право знать?

– Имею, если ты хочешь, чтобы я помогла.

– Ох, Клара… – Его усмешка пугает меня. – Ты не в том положении, чтобы вести переговоры. – И я знаю, что ублюдок прав. – А теперь помойся, соберись с силами и приведи себя в презентабельный вид, чтобы выглядеть как утраченная и вновь обретенная наследница, которой ты будешь представляться… и моя будущая невеста. Не хватало еще, чтобы ты меня опозорила. – Кэйлис уходит, а у меня в ушах продолжает стоять звон.

Мой взгляд устремляется в окно, прямо на Эклипс-Сити. На мой дом. Единственный, который я знаю. Там находятся люди, к которым я должна вернуться. И раз я больше не в Халазаре, у меня есть возможность воссоединиться с ними. Арина в академии. Она знает секретный выход отсюда и может его показать. Эта «помолвка» временная. Удача меня еще не покинула.

Как только я собираюсь продолжить поиски карт или чего-нибудь еще, что могло бы пригодиться, открывается еще одна дверь, и входит Рейвина с целой горой темных тканей в руках.

– Миледи, его высочество подготовил для вас несколько нарядов.

– Чудесно. – Я даже не скрываю сарказма в голосе. – Давайте посмотрим, что, по его мнению, мне подойдет.

* * *

У принца безупречный вкус, и, думаю, за это я ненавижу его еще больше. Рейвина протягивает мне кожаный плащ чернильно-черного цвета. Его высокий воротник задевает подбородок и почти достает до кончиков волос. Рейвина пыталась сделать мне прическу, но задача оказалась непосильной, учитывая, что мои волосы в Халазаре нещадно обкорнали, а еще я сопротивлялась и вздрагивала, стоило ей только приблизиться ко мне с ножницами. Рейвина использует Тройку Пентаклей, чтобы затянуть швы на эластичной коже длинных рукавов, так что теперь они идеально облегают руки. Из-за множества слоев ткани сложнее заметить, что мне хорошо подходит описание «кожа да кости». Полагаю, подобный наряд выбран неспроста.

И все же Рейвина старается скорректировать мою фигуру. Она приносит еду, и я заставляю себя есть очень медленно, иначе меня начнет тошнить. Блюда достаточно простые, но вкуснее всего, что я ела на протяжении почти целого года. На этом Рейвина не останавливается и укрепляет меня с помощью нескольких карт. Затем отступает на шаг, чтобы полюбоваться своей работой. Я чувствую себя разбитой вазой, которую вдруг решили склеить. Трещины никуда не делись, но заметны, только если присмотреться внимательным взором.

Я прикасаюсь пальцами к