— И больше ничего? — осведомился опер.

— Больше ничего, — вздохнул врач. — Проникающее ножевое ранение, что тут еще скажешь?

— Ладно, грузите труп, — распорядился опер. И повернулся к Высику, когда врач отошел. — У тебя-то есть дополнительные соображения?

Высик хмурился.

— Не назову это соображениями, — осторожно проговорил он, — но ехал этот человек издалека. С низов Волги, я бы предположил. Возможно, от самой Астрахани.

— Твои причины так считать?

Высик мотнул головой — ну, в точности упрямый теленок, который, при всем своем упрямстве, немного сомневается, бодаться ему с дубом или нет.

— В детском доме нас на лето вывозили в трудовой лагерь. В хорошие места, между Куйбышевым и Саратовом. В общем, как выглядят рыбацкие сети, я знаю. И представляю себе, чем рыбаки в тех местах живут.

— Ну и?..

Высик указал на труп, выдержал паузу, а опер, заинтересованный, сделал знак двоим с носилками, чтобы они еще немного подождали в стороне.

— Поглядите, у него подошва от одного ботинка стала отходить. Он ее подклеивал. И для надежности пропустил вот эту «веревочку». Веревка — точь-в-точь из тех, из которых плетут рыбацкие сети. И вот, смотрите, через каждые десять сантиметров идут узелки, будто перпендикулярно этой веревке были завязаны другие. Получается, во-первых, что веревку эту наш покойник отрезал от края сети. Во-вторых, — Высик со значением взглянул на опера, — сеть эта была на крупную рыбу. Сквозь сеть с ячейками десять на десять всякая мелочь улизнет, такие сети ставят на осетровых рыб. На увесистых осетровых, потому что молодая стерлядь проскочит… А в-третьих, проклеена-то подошва осетровым клеем. Этот клей сразу узнается. Знаете, как его делают? Стругают в мелкую стружку хрящи осетровых рыб, высушивают, а потом, когда надо, парят в воде несколько часов, пока не получится однородная масса особого желтого оттенка, на оттенок столярного или другого костного клея не похожая.

— Кусок сети и самодельный осетровый клей, получается? — Опер ухмыльнулся. — Да, в осетровых местах ботинок подремонтировал. Уже хорошая зацепка. Может, что еще подметишь?

— Я предположил бы… Но это пока только предположение… Похоже, однако, что этот человек очень спешил. И спешил побывать конкретно в нашем районе.

— Почему?

— Опять же — осетровый клей. Он всем хорош, но побаивается сырости. Допустим, покойник подремонтировал ботинок в тех местах, где сейчас тепло и сухо. Но едва он в сырой апрельской Москве сошел с поезда… Или, допустим, с попутки спрыгнул… В общем, едва коснулся нашей весенней земли — как отремонтированный ботинок должен был у него «поплыть», понимаете. Выглядит покойничек хреново, но деньги, судя по всему, у него были. Мы же и потайной карман для денег в его пиджаке видели, вспоротый бандитами. Кстати, костюм у него хороший, немецкий — и брюки, и пиджак… Во всяком случае, денег, чтобы заменить ботинки, ему хватило бы. Так почему он первым делом помчался в наш район, не завернув в магазин? И почему он ночью оказался в таком неожиданном месте, возле прудов? По всему выходит, что-то у него было до зарезу срочное.

— Если он в Красный химик шел, сойдя с последней электрички, — угрюмо заметил опер, — то вполне мог малость сбиться с пути, ночью-то, и петлю дать к прудам… Но тогда… Если мы примем во внимание, что в Красном химике живут ученые, и многие из них заняты на важных правительственных заданиях… И, кстати, этот убитый сам смахивает на ученого, есть в нем что-то этакое… Тогда что же получается, если он спешил в Красный химик через полстраны, забыв обо всем? А то получается, что тут допустимы любые версии, самые неприятные.

Высик молча кивнул. Ему это уже пришло в голову. Формулировка «возможно, являлся связным троцкистской шпионскодиверсионной организации и должен был передать задание сорвать важный научный проект» так и напрашивалась, учитывая царившую вокруг обстановку. Опер, конечно, употребит эту фразочку в докладе наверх. Подчеркнув при этом, что возможно и другое: погиб человек, работавший над секретным научным проектом, и не бандиты его прибрали, а… Какая каша заварится, подумать страшно! Могут, конечно, и отметить за бдительность. Но запросто можно и головы сложить, если в расследовании что-то пойдет не так. Если невольно, не подозревая о том, сделают они тот «шаг в сторону», который «карается расстрелом на месте», то всем каюк: и оперу, и Высику, и многим другим.

Сейчас опер радуется, наверное, что правильно уловил намек Высика и выслушал его соображения наедине, не подпустив в пределы слышимости лишних свидетелей.

— Ты, это самое, — проговорил опер, — пока не фиксируй того, что тебе на ум пришло. Будем считать твои догадки неформальными. Если появятся дополнительные данные, подтверждающие их, тогда и дадим им ход. А раньше времени сеять панику не стоит-.

— и Понял, — отозвался Высик.

— А насчет Красного химика ты прощупай, кто там сейчас живет и какие ученые какими темами занимаются. Сегодня же аккуратно все выясни, чтобы к вечеру у меня был полный отчет.

— Обязательно, — сказал Высик.

Конечно, опер и сам все проверит по хранящимся у него делам, донесениям и указаниям, ведь Красный химик — одна из точек самой большой ответственности «органов» в этом районе. Но при этом он хочет, чтобы Высик вживую все пощупал, постарался на месте увидеть то, что могло не попасть ни в какие документы, донесения и личные дела. Это было понятно без слов, и больше эту тему затрагивать не стоило.

— Увозите труп! — крикнул полковник покорно ждавшим поодаль оперативникам с носилками и пошел к своему автомобилю, слегка кивнув на прощание Высику.

Высик задумчиво почесал за ухом, окинул взглядом пруды и направился к врачу.

— Со вскрытием постарайтесь как можно быстрее, Игорь Алексеевич. Я вечерком к вам загляну, и хотелось бы иметь первые данные.

— Да, конечно. — Врач разглядывал тело с каким-то странным выражением в глазах. — Обязательно.

Высик с любопытством посмотрел на врача, но спрашивать, что такого неожиданного Игорь Алексеевич углядел в покойнике, не стал. Придет время, сам объяснит.

Не став дожидаться, когда увезут труп, Высик пошел прочь, поманив к себе одного из подчиненных.

— Да, Сергей Матвеич?..

— Ты вот что, Илья… Отдохни часок, если совсем невмоготу, а потом отправляйся по всем окрестным самогонщикам. У каждого возьмешь по бутылке его продукции. Все бутылки мне доставишь. И чем скорее это сделаешь, тем лучше.

— Вам для чего-то образцы нужны?

— Вот именно…

— Так могут и побояться мне отдавать, отнекиваться будут, что никогда не гнали…

— А ты скажи, что я просил, — хмыкнул Высик. — И еще заверни насчет того, что, мол, милиция — тоже люди. Намек пусти, что