висящую на перевязи, и просил выбранную жертву помочь ему перенести какой-нибудь тяжелый предмет. Когда жертва теряла бдительность, преступник наносил удар. Писатель Томас Харрис использовал этот МО при создании образа Буффало Билла в «Молчании ягнят».

Многие черты этого образа писатель позаимствовал у других серийных преступников, с которыми мы познакомили Харриса во время его визита в Куантико перед началом работы над книгой «Красный дракон». Буффало Билл держал своих жертв в яме, вырытой в подвале. В реальной жизни так поступал Гэри Хейдник с женщинами, которых похищал в Филадельфии. Свое увлечение – использовать кожу жертв в создании женского «костюма» для себя – Буффало Билл «унаследовал» от Эда Гина, убийцы, который в 50-х годах держал в страхе жителей небольшого фермерского городка Плейнфилд в Висконсине. Впрочем, не только Харрис позаимствовал эту идею. Роберт Блох частично использовал ее в своем известном романе «Психо», по которому снят знаменитый фильм Альфреда Хичкока.

Здесь важно отметить, что если использование гипса и перевязи для похищения – это пример МО, то убийство и снятие кожи таковыми не являются. В этих случаях я применяю собственный термин – «почерк», поскольку, подобно почерку, это личная особенность, характерная для конкретного лица. МО – то, что преступник делает, чтобы совершить преступление, а «почерк» – в некотором смысле причина такого поступка, то, что удовлетворяет его эмоционально. Иногда грань между МО и «почерком» едва заметна – в зависимости от причины, по которой совершено преступление. Из трех характерных для Буффало Билла особенностей, ношение гипса – определенно МО, сдирание кожи – «почерк», а яма может быть и тем и другим, в зависимости от ситуации. Если он держит пленниц в яме, чтобы контролировать их, то я отнес бы это к МО. А если зрелище их страданий и унижений в яме доставляет ему некое эмоциональное удовлетворение, то эта особенность подпадает под категорию «почерк».

Я обнаружил, что почерк – гораздо более надежный ключ к поведению серийного преступника, чем МО. Дело в том, что почерк статичен, а МО – динамичен, то есть он эволюционирует в процессе развития криминальной карьеры, по мере того как преступник учится на собственном опыте. Если он находит лучший способ похищения жертвы или узнает, как эффективнее избавляться от тела, то так и поступает. Неизменным будет оставаться одно – эмоциональная причина, по которой он совершает преступления.

Понятно, что в обычных преступлениях, таких как ограбление банка, значение имеет только МО. Полиции нужно выяснить, кто это сделал. А причина вполне очевидна: преступнику понадобились деньги. Но в серийных преступлениях на сексуальной почве – а практически все серийные убийства имеют ту или иную сексуальную подоплеку – анализ почерка может иметь решающее значение, особенно для выявления связи между отдельными преступлениями.

Стивен Пеннелл, «Убийца с шоссе 40» из Делавэра, заманивал проституток в свой специально оборудованный фургон, где насиловал, пытал и убивал их. Он заманивал женщин разными способами – это был его МО. Единственным постоянным элементом оставались пытки. Это и был его почерк, о чем я сказал на суде, выступая в качестве эксперта. Именно пытки приносили ему эмоциональное удовлетворение. Адвокат подсудимого мог бы утверждать, что разные случаи никак не связаны между собой и не являются делом рук одного и того же лица, поскольку используемые инструменты или виды пыток различались. Но это несущественно. Важен сам факт их применения и то, что они оставались постоянным и неизменным элементом.

И последнее замечание: возможно, вы уже обратили внимание на то, что, говоря о серийных убийцах, я всегда использую местоимение «он». Это не какая-то формальность и не синтаксическое упрощение. По причинам, которые мы понимаем лишь отчасти, практически все преступники, неоднократно совершающие убийства, являются мужчинами. Это обстоятельство вызвало к жизни множество исследований и предположений. Возможно, все достаточно просто: индивиды с более высоким уровнем тестостерона (то есть мужчины) более склонны к агрессивности, чем индивиды с более низким уровнем тестостерона (то есть женщины). С психологической точки зрения наши исследования показали, что мужчины, пострадавшие от жестокого обращения, обычно проявляют враждебность и агрессию к окружающим, тогда как женщины с подобным опытом чаще направляют гнев и злость внутрь и наказывают самих себя, а не других людей. Чтобы справиться с собственным гневом, мужчина может убивать, мучить и насиловать других, а женщина, вероятнее всего, станет делать что-то, от чего будет страдать в первую очередь сама, к примеру, начнет пить или принимать, займется проституцией или попытается покончить с собой. Я не припоминаю ни одного случая, чтобы женщина совершила убийство на сексуальной почве по собственной инициативе.

Впрочем, из этого правила есть одно исключение: время от времени женщины, замешанные в неоднократных убийствах, встречаются в больницах и домах престарелых. При этом женщины редко регулярно убивают людей при помощи холодного или огнестрельного оружия. Обычно они прибегают к каким-нибудь «чистым» средствам вроде лекарств. Подобные случаи обычно подпадают либо под категорию «умерщвления из милосердия», когда преступник убежден, что избавляет жертву от невыносимых страданий, либо под категорию «героического убийства», при котором смерть является непредвиденным результатом причинения страданий жертве, которую преступник хотел спасти от них и стать таким образом героем. Хотя, конечно, всех нас ужасают матери, убивающие собственных детей, как во всколыхнувшем СМИ деле Сьюзен Смит из Южной Каролины. На самом деле для этого самого противоестественного из всех преступлений есть целая группа мотивов, которые мы разберем в дальнейшем. Но в подавляющем большинстве случаев описание серийного убийцы или насильника, совершившего многочисленные преступления, начинается со слова «мужчина». Не будь это так, мои коллеги и я с удовольствием лишились бы работы.

Но пока этого не произошло – а судя по последним тысячелетиям истории человечества, в обозримом будущем этого и не предвидится, – некоторым людям приходится продолжать свои путешествия во мрак, в темные глубины сознания убийцы и судьбы его жертвы.

Об этом я и хочу рассказать.

Глава 2. Мотив убийства

Я часто говорил, что работа любого хорошего детектива, расследующего убийства, очень похожа на подготовку к роли талантливого актера. Оба появляются на сцене: актер – на сцене театра или съемочной площадке, детектив – на месте преступления. Оба видят лежащее на поверхности – диалог между персонажами или следы тяжкого преступления – и стараются понять, о чем это говорит. Иными словами – что на самом деле происходило между главными действующими лицами? Актеры называют это «подтекстом», и, по их словам, прежде чем сыграть сцену, они должны понимать, что нужно их персонажу. Почему он произносит