и условно-досрочного освобождения. Полагаю, сегодня наше общество прежде всего нуждается в чувстве личной ответственности за свои поступки. Судя по тому, что я вижу, слышу и читаю, больше никто ни за что не отвечает, и для оправдания содеянного всегда находится какая-нибудь особенность личности или биографии человека. Да, жизнь требует с нас уплатить определенную цену, но, вне зависимости от того, что происходило с каждым из нас в прошлом, частью этой цены является ответственность за совершенные нами поступки.

Вкратце изложив свой взгляд на вещи, позволю себе также повторить вслед за подавляющим большинством сотрудников правоохранительных органов: если вы надеетесь, что мы разрешим ваши социальные проблемы, то вас ждет глубокое разочарование. К моменту, когда та или иная проблема попадает к нам, бывает уже слишком поздно – ущерб уже нанесен. В своих выступлениях я нередко повторяю, что чаще всего серийными убийцами не рождаются, а становятся. При должном внимании и своевременном вмешательстве большинству этих людей можно помочь или по меньшей мере обезвредить, пока не поздно. Слишком часто в своей деятельности я сталкивался с последствиями непринятия своевременных мер.

Откуда мы это знаем? Что заставляет нас считать, что мы понимаем, почему убийца поступил именно так, и что теперь мы сможем предсказать его дальнейшее поведение, даже не зная, кто он?

Мы считаем, что нам известно, что происходит в сознании убийцы, насильника, поджигателя или террориста, потому что были первыми, кто поговорил об этом непосредственно со знающими людьми – самими преступниками. Работа, которую выполняли мы с коллегами и которой по-прежнему занимаются в Куантико, основана в первую очередь на исследовании, проведенном спецагентом Робертом Реслером и мной в конце 70-х годов. Мы приезжали в тюрьмы и вели обстоятельные и продолжительные беседы с серийными убийцами, насильниками и осужденными за особо тяжкие насильственные преступления. Это исследование длилось несколько лет и в каком-то смысле продолжается и по сей день. (Впоследствии результаты исследования были собраны в книге «Сексуальные маньяки: психологические портреты и мотивы»[5], написанной нами в соавторстве с профессором Энн Берджесс из Пенсильванского университета.)

Чтобы эффективно работать с этими людьми и получать нужные результаты, сначала следует тщательно подготовиться, изучить все материалы дела и узнать о нем все, что только можно, а затем снизойти до уровня данного преступника. Если не знать в точности, что и как он совершил, каким образом выходил на жертв и какими способами мучил их и убивал, они навешают вам лапши на уши в собственных эгоистических целях. Не следует забывать, что большинство серийных преступников имеют богатый опыт в манипулировании людьми. Если вы не захотите снизойти до их уровня и увидеть ситуацию их глазами, они не проникнутся доверием и не раскроют вам душу. А если этого не произойдет, неизбежно возникнет напряжение. Я безуспешно пытался вытянуть хоть что-то из Ричарда Спека, убийцы восьми медсестер из общежития в южной части Чикаго. Мы беседовали с ним в тюрьме в Джолиете, штат Иллинойс. В конце концов я плюнул на свою официальную невозмутимость и вежливость агента ФБР и упрекнул его в том, что он «лишил нас восьми классных дырок». Тогда он встрепенулся, улыбнулся, посмотрел прямо на нас и сказал: «Ну нихера себе вы чокнутые. Ничем не лучше меня».

Из-за неизменного сострадания к жертвам и их близким мне неприятно и трудно играть подобную роль, но это бывает необходимо. Так, разговорив Спека, я сумел разобраться, что скрывалось под его личиной крутого мачо, как устроено его сознание и что заставило его ночью в 1966 году перейти от заурядной кражи со взломом к массовому убийству.

В тюрьме Аттики я беседовал с Дэвидом «Сыном Сэма» Берковицем. Начиная с июля 1976 года он убил шестерых юношей и девушек в автомобилях в Нью-Йорке и целый год продержал этот город в ужасе. На момент нашей встречи он продолжал утверждать, что совершать преступления его заставляла собака соседа, которой якобы было три тысячи лет от роду. Эта история облетела все СМИ. Я был хорошо осведомлен о деталях дела и вник в методы преступника, поэтому прекрасно понимал, что эти убийства не были результатом столь сложного системного бреда. Не потому, что не мог в это поверить, а потому, что уже многое понял из анализа наших предыдущих бесед с убийцами.

Так что, как только Берковиц завел свою шарманку про собаку, я решительно сказал: «Хорош делать нам мозги, Дэвид. Псина тут ни при чем».

Рассмеявшись, он сразу признал мою правоту. Это расчистило путь к сути его методов, к тому, о чем я больше всего хотел услышать и из чего хотел сделать выводы. Беседа получилась очень поучительной. Берковиц, начавший свою антиобщественную деятельность с поджогов, рассказал нам, что каждый вечер выезжал на поиски случайных жертв, соответствовавших его критериям. В большинстве случаев ему не удавалось их найти, и тогда он возвращался к местам своих предыдущих преступлений, чтобы помастурбировать и оживить в памяти восторг и упоение властью над жизнью и смертью других человеческих существ. То же самое Биттейкер и Норрис делали с помощью аудиозаписей, а Лейк и Ын использовали любительские фильмы.

Эд Кемпер – гигант ростом шесть футов девять дюймов, обладающий самым высоким коэффициентом интеллекта из всех убийц, с которыми мне доводилось встречаться. К счастью для меня и коллег, мы встретились с ним в безопасной обстановке – комнате для свиданий психиатрической больницы штата Калифорния в Вакавилле, где Кемпер отбывал свои несколько пожизненных сроков. Еще подростком он прошел курс принудительного лечения в психиатрической больнице после убийства своих бабушки и дедушки на их ферме в Северной Калифорнии. В начале 1970-х годов, уже будучи взрослым человеком, он терроризировал округу Калифорнийского Университета в Санта-Круз, где обезглавил и расчленил трупы по меньшей мере шести студенток. После этого он собрался с духом и зверски убил собственную мать, которая уже давно была объектом его затаенной ненависти.

Кемпер показался мне умным, внимательным и не лишенным интуиции человеком. В отличие от большинства убийц, он достаточно хорошо знал самого себя, чтобы понимать, что на свободе ему не место. От него мы получили целый ряд важных сведений о том, как устроено сознание умного убийцы.

С редкой для особо жестокого преступника адекватностью он пояснил, что расчленял трупы без какой-либо сексуальной подоплеки, а просто чтобы затянуть идентификацию останков и как можно дольше удерживать следствие от выхода на его след.

От других «специалистов» мы получали ценные сведения, очень пригодившиеся при разработке стратегий поимки преступников. Так, расхожая истина о том, что убийцы возвращаются