меня ещё сильнее. И тут я поняла, что не могу перестать смеяться. Кажется, у меня случилась истерика. Забавно. Считается, что истерика – это плохо. Но я ведь действительно была очень счастлива оттого, что осталась жива. Почему бы не порадоваться? Почему остальные не радуются, не смеются?

Немного успокоившись, я виновато взглянула на Милу, потом на Женьку, потом на Гришу.

– Ну вот, поплавала, – сказала я.

Мне хотелось разрядить обстановку, но шутка оказалась неуместной. Гриша сильно хмурился, его глаза больше не улыбались. Наверняка он чувствовал свою вину.

Ну до чего же я нелепое создание! Еслия своим вчерашним падением всё не испортила, то сегодня точно сделала это. Мне очень захотелось исчезнуть, оказаться дома. Несмотря на то что меня всё ещё одолевала усталость, я поднялась.

– Пойду домой, – сказала я.

Все остальные тоже поднялись и засобирались уходить. Ни у кого больше не было настроения купаться.

По дороге я сказала Грише:

– Спасибо, что спас меня.

Мне надо было поблагодарить его сразу после того, как он вытолкал меня на сушу, а не шутить по-дурацки и не смеяться как ненормальная. Но что есть, то есть, – я сказала это сейчас.

– Если бы не я… – неуверенно начал Гриша, но я перебила.

– Никто не виноват. Спасибо, что спас меня, – повторила я.

Гриша улыбнулся. А потом предложил всем сегодня ещё раз встретиться возле черёмухи. И у меня немного отлегло от сердца. Может быть, ещё не всё потеряно.

Глава 6

Что же будет завтра?

Так странно, сегодня я едва не погибла, но меня это мало волновало. Я думала только о предстоящей встрече с Гришей. Наверное, это был шок. И когда он пройдёт, я ещё не раз вспомню те страшные минуты, когда думала, что последний раз вижу солнце через толщу речной воды. Что ж, по приезде в город мне в первую очередь стоит поговорить с родителями насчёт уроков по плаванию. В бассейне, с тренером – всё как полагается.

Я попросила Женьку ни в коем случае никогда и никому не рассказывать о том, что я чуть не утонула. Он согласился. Женька понимал: если бы бабушка узнала об этом, она тотчас отправила бы меня домой. Ведь я под её ответственностью. И она меня любит.

Но всё же обошлось, и ни к чему пугать бабушку или кого-либо ещё. В реку-то я точно больше не полезу, пока плавать не научусь.

После ужина я сходила в баню ополоснуться и помыть голову, переодела джинсы и майку. Перед выходом мы с Женькой щедро облились антикомарином: по вечерам комары особенно злые. Бабушке мы пообещали допоздна не задерживаться.

Гриша и Мила уже ждали нас на месте. Мы все начали собирать черёмуху. Набрав по горсти, мы с Гришей пошли к крыльцу дома, а Мила с Женькой остались у дерева. Какое-то негласное соглашение – разделиться парочками. А может, мальчишки между собой договорились.

Я села на скамью и робко улыбнулась Грише, который жевал ягоды и внимательно на меня смотрел. Скорее всего, он хотел спросить, пришла ли я в себя после сегодняшнего плавания, но не решался. А я и вовсе не желала обсуждать наше пляжное приключение. Зачем о нём говорить – лучше просто забыть. Хотя Гриша меня сегодня спас от смерти, а об этом стоит помнить.

Гриша сел рядом со мной. От него на этот раз пахло раствором от комаров – почти такой же запах, как мой. Мне это понравилось.

Гриша, обычно довольно общительный, в этот вечер был очень молчалив, и я снова начала беспокоиться. Я боялась слов Гриши, а ещё больше – его мыслей. Что он теперь обо мне думает?

Я выбросила последнюю косточку от черёмухи и отряхнула руки. За домом слышался оживлённый разговор Женьки и Милы. Им было весело вдвоём, а мы продолжали молчать. Я почувствовала на себе взгляд Гриши и повернула голову. И в этот момент он наклонился и поцеловал меня.

Удивительным был не столько его поцелуй, сколько моя реакция на него. Такого я от себя не ожидала. Да и Гриша, я думаю, тоже. Едва его губы коснулись моих, как я вскочила со скамейки.

– Ты с ума сошёл? – выпалила я.

Гриша смотрел на меня с недоумением.

– Я думал, ты не будешь против, – тихо ответил он.

Да что же я за человек такой! Как можно было так глупо себя повести? Ну конечно же, я была не против его поцелуя, так почему же я просто не приняла его с радостью? Почему вскочила как ужаленная? Гриша вопрошающе смотрел на меня, а я думала, что теперь ему точно не захочется целовать безумную. Я успокоила дыхание и снова села.

– Просто это было неожиданно, – выдавила из себя я.

– Не для меня, – сказал Гриша.

– Ну конечно.

– Я на самом деле думал… Ну, то есть я тебе нравлюсь?

Он спрашивал, нравится ли он мне. Я думала, что это уже давно очевидно для всех, включая Гришу. Наверное, так и было до этого момента. А сейчас он был не уверен. Зато я, неожиданно для себя, вдруг почувствовала себя увереннее.

Я посмотрела Грише прямо в глаза и сказала:

– На самом деле, ты мне нравишься.

– И я всё-таки могу тебя поцеловать?

– Да.

Первый наш поцелуй я не успела понять, так что следующий мог по праву стать первым в моей жизни. Я с трудом смогла бы описать свои ощущения, так как мой мозг, равно как и тело, совершенно потеряли всякую волю и восприятие. Голову словно заполнил рой комаров, подобный тому, что летал над нами. Я ощущала себя как в тумане, но это был прекрасный туман.

Оторвавшись от моих губ, Гриша улыбнулся, и я сама тотчас расплылась в улыбке. Всё, я больше себе не принадлежу. Теперь я в его власти, и боюсь, что Гриша это понял. Но и он был в моей власти, я смела надеяться. Он с такой нежной улыбкой смотрел на меня, что я безоговорочно поверила в то, что я ему действительно, по-настоящему, взаправду нравлюсь. Несмотря на чёрные от черёмухи зубы…

Мы услышали шуршание травы под ногами и поняли, что к нам идут Мила и Женька. Я отпрянула от Гриши и незаметно вздохнула с облегчением – кажется, наш поцелуй не видели.

– У меня идея! Давайте скатаемся за ручей на мотоциклах, – с воодушевлением предложил Женька.

Он имел в виду лесную дорогу за ручьём. Мы ходили по ней с бабушкой на болото и в лес за ягодами. Но дорога