class="p1">— Ничего, переживу, — заверил меня голубоглазый дракон, — без меня обыщут, и из щелей всех выковыряют, а принимать непосредственное участие я хочу исключительно в нашей совместной и бесконечно счастливой супружеской жизни!

— Звучит, как угроза, — пожаловалась я леди Олии.

— Боюсь, это она и есть, — с весёлой улыбкой поддержала мои опасения супруга лорда Аранского, с интересом следя за мной и Тайром, с не меньшим интересом за нашим разговором следили и оба Аранских.

— Не могли бы вы нас оставить на минуточку? — со всей любезностью, процедил сквозь зубы Тайр.

— Нет, — с не менее ядовитой любезностью отозвался лорд Айтир Аранский, — я ещё не забыл, какое непосредственно участие ты принимал в подобных ситуациях… — потом показательно скрестил руки на груди и ещё более любезнее произнёс, — это действительно весьма интригует.

— Согласен, — не стал спорить Ирвут и выпустил меня, наконец-то, из своих объятий, но тут же завладел моей ладонью и переплёл наши пальцы, — тогда мы оставим ваше благородное общество.

Мы вернулись в зал, где уже слышались лишь отрывистые команды Даэрского, и деловито суетились стражи. Большинство проходов было затянуто магическими щитами, а некоторые были полностью зачищены от врагов ещё в процессе самой схватки.

Я безропотно шла с Ирвутом в полной уверенности, что сейчас он либо передаст меня из рук в руки своему отцу, либо под присмотром парочки теневых стражей отправит в Рокстоун стационарным порталом, либо всё это вместе… в смысле, я под присмотром лорда Кэйлана и парочки теневиков отправлюсь наверх… и я бы даже спорить не стала, всё-таки день довольно непростой выдался, и усталость как-то разом навалилась… Но Ирвут не был бы Ирвутом, если бы не переставал удивлять — он в ближайший проход свернул, и мы оказались в той самой комнате, где мне господин Грег Блэйвурд допрос устроил.

Правда, сперва, он комнату заклинанием проверил, потом вход очередным заклинанием запечатал, и только потом всё своё внимание мне уделил.

— Эйлана, радость моя, ты хоть понимаешь? — сорвался его голос на ласковое рычание, пока я вспыхивающими искрами в его глазах любовалась. — Ты хоть понимаешь, что я почувствовал, когда не смог почувствовать тебя? Ты хоть немного можешь представить себе, какой ужас я испытал, только представив, что потерял тебя?

Честно говоря… нет, не понимала, но и сильно откровенничать не решилась, без зазрения совести любуясь напряжёнными чертами мужского лица, разметавшимся по плечам золотом волосом, нервно пульсирующим зрачком и проступающей золотистой чешуёй.

— Я едва с ума не сошёл, прелесть моя! Каждый раз, стараясь безрезультатно установить связь с кольцом, я опускался в бездну отчаяния и безумия всё глубже! — он почти шипел, нависая надо мной и его горячее дыхание опаляло мою кожу. — Ты моя жизнь, Эйлана! Моё сердце и моё дыхание! Ты не должна была так рисковать! Ты не должна была, вообще, сюда лезть!

— Мы не предполагали, что всё так получиться! Мы хотели тихонько всё разведать и вернуться… оно само как-то получилось! — попыталась я сначал оправдаться, а потом подумала с чего я, вообще, оправдываться, должна? — Да если бы не мы, вы бы так и так сидели в сугробах вокруг Храма! И, вообще, можно было и спасибо сказать! Мы вам не только логово равноправцев нашли, но и с поисками лаборатории помогли, да и о том, как использовать магию в этом месте, тоже я сообразила! Я не понимаю, почему ты злишься! Всё ведь хорошо закончилось…

— Хорошо? — рявкнул он так, что стены дрогнули. — Ты должна была сидеть в казармах и готовится к ужину с родителями! А не лазить по этим шартовым подземельям! Я злюсь, потому что ты рисковала собой!

Кристаллы бледно-розовым засветились.

— Ты злишься, не только потому, что я рисковала, а потому что ты испугался за меня! — решила я блеснуть сообразительность… наверное, лучше бы я промолчала.

Ирвут замер на мгновение, уставившись на меня совершенно безумным взглядом.

— Да, сокровище моё! Да, я испугался так, как не боялся никогда в жизни! Я умирал каждую секунду, пока не чувствовал тебя, пока не видел блеск твоих прекрасных глаз. Я клянусь тебе всеми Стихиями, Эйлана, — он шагнул ещё ближе, прижимая меня к стене, — как только мы выйдем отсюда, я запру тебя в родовом замке, окружу десятком теневиков и лично буду охранять твой сон. Мы проживём долгую и счастливую жизнь, и ты больше никогда, слышишь, никогда не увидишь ничего опаснее, чем чаепитие благородных дам!

— Не стоит себя обманывать, Тайр, — покосилась я на сияющие розовым светом стены, — ты никогда не сможешь запереть меня, потому что догадываешься, насколько мне нравится участвовать в расследованиях и разгадывать загадки, и тебе это нравится во мне! Нравится мой ум и моя находчивость! И имей смелость признать, что не приведи я вовремя теневиков, вы запросто могли погибнуть в том зале! — о том, что если бы не я, их бы там, вообще, не было, я тактично промолчала.

Ирвут замахнулся рукой, словно хотел выместить своё раздражение на стене, хорошенько по ней приложившись, но в последний момент передумал, и его пальцы трепетно, очень нежно коснулись моей щеки.

— Ты моё невыносимое, упрямое, сообразительное и самое прекрасное сокровище, — прошептал он, — я обещаю тебе, что никогда не сделаю ничего, что погасит блеск твоих прекрасных глаз! Но я всегда буду рядом… — шептал золотоволосый дракон, обхватывая моё лицо, — ты не представляешь, насколько сильно я тебя люблю, да и сам не представлял, пока ты не исчезла… драконы не умирают от страха, но в ту секунду, когда я не почувствовал тебя, я умер. Моя жизнь, моё сердце, моя душа — всё это принадлежит тебе, Эйлана, каждая капля моей крови, каждый мой вздох. Я клянусь тебе, сокровище моё, я буду любить, оберегать и защищать тебя вечно, я наполню радостью твои дни, и бесконечной страстью наши ночи, я сделаю всё и даже больше, чтобы ты была счастлива…

Мне даже смотреть не надо было на безразлично погасшие кристаллы, и я так знала, что этот невыносимый дракон говорит правду… сердцем чувствовала… и в этот момент Тайр был настолько открыт и беззащитен, что я не смогла ни солгать, ни промолчать:

— Я тоже люблю тебя, Тайр… ты знал, что…

Договорить я не успела, точнее, мне не дали. Ирвут сорвался… опять. Со стоном, в котором смешались облегчение, мука и неуёмная страсть, он припал к моим губам. Этот поцелуй был далеко не нежным, скорее это было открытое заявление своих прав, и попытка убедиться, что я здесь, что со мной всё в порядке, и что я действительно