Но.

Не знаю, с какого момента тянется наша с Киллианом связь, но внезапно я подумала, что, должно быть, прожила бесчисленные реинкарнации в течение миллиардов лет, не переставая существовать только для того, чтобы встретить его.

Когда Киллиан подхватил мой подбородок и умело наклонил голову, я закрыла глаза. По щекам, туманя взор, потекли слезы. По их следу мягко скользнул язык, отчего мои ресницы затрепетали и я крепко сжала его одежду.

– У тебя нет причины просить прощения. Это не твоя вина.

Значит, это ничья вина.

Узнав от меня всю правду, Киллиан пробормотал именно эти слова. Казалось, он пытается не выдать себя, но его голос все равно звучал опустошенно.

Я уловила это тончайшее движение чувства, и внутри все ухнуло. Может, я и правда в глубине души надеялась, что Киллиан, будучи таким сильным, не испытывает боли. Но так не бывает. Если даже бог носит в себе рану, которая не заживает всю жизнь, как человек может не знать страданий?

Я распахнула глаза и торопливо шевельнула пересохшими губами, с трудом произнося:

– Но наказание я все же должна получить.

Киллиан оторвался от моей щеки, которую только что щекотали его губы, лицо у него застыло, а взгляд стал томным. Пепельные глаза, смотревшие с такой теплотой, вспыхнули странным глубоким блеском.

Похоже, я ошиблась, он вовсе не ранен. Скорее уж, действительно собирался назначить мне какое-то наказание.

– Какое… наказание?

От его фразы, в ту же секунду разбившей на мелкие осколки испытанное ранее умиление, я застыла с глупым выражением лица и могла лишь моргать.

Он говорит, что это ничья вина, и тут же соглашается наказать меня?

– Должна, конечно, – ответил Киллиан. – За то, что ушла, не сказав мне ни слова, и заставила бесконечно ждать.

С этими словами он снова припал к моим губам. Из-за привычки целоваться с ним уже бесчисленное количество раз я рефлекторно приоткрыла рот, но Киллиан, легко коснувшись меня кончиком языка, сразу же отстранился.

Растерянно повиснув руками в воздухе, я не знала, куда их девать, и смотрела в одну точку, а он погладил меня по голове и сказал:

– Быстрее восстанавливайся. Чтобы я мог от души тебя наказать.

Только тогда до меня дошло. Ах да, мое тело, то есть тело Айлы, целый месяц не могло прийти в сознание.

Я сжала и разжала руку.

Чувство все еще было странным, словно тело двигалось отдельно от души, но по сравнению с моментом пробуждения я ощущала себя намного лучше. Тогда мне было настолько тяжело, что даже толком глаза не открывались.

Казалось, еще немного, и я смогу свободно двигаться. На самом деле, наверное, и часа не прошло. Просто чудовищная скорость восстановления!

Я не отрывала взгляда от Киллиана, который, как будто заботясь о комфорте больной, аккуратно отошел назад. Но ни его взгляд, ни реакции тела явно не собирались от меня отдаляться.

Подтягивая съехавшее одеяло, я неловко опустила глаза и спросила:

– Ты сказал, что… оставишь на мне метки от макушки до пяток, до последней ресницы.

– Не дразни меня.

Он мягко прижал мое плечо, укладывая обратно на кровать, и аккуратно накрыл одеялом.

Как все-таки переменчивы и коварны человеческие желания. Когда тебя тянет к любимому, телу все равно, ночь сейчас или день… От одной этой мысли становилось не по себе.

Но все-таки первым провоцировать начал Киллиан, правда? Это же он по своему усмотрению переворачивает все с ног на голову.

«Похоже, его тоже ко мне тянет…»

Я понимала, что сейчас нужно послушно принять его заботу, закрыть глаза и заснуть, но это был голос рассудка, а на деле я не могла отвести от него глаз.

– Киллиан, если я останусь здесь, баланс в мире людей разрушится. Говорят, у меня всего неделя.

В тревоге я просто швырнула в него эту бомбу.

Но сказав, поняла, что правильно поступила. Лучше узнать об этом заранее, чем в тот момент, когда времени уже почти не останется.

Киллиан на миг застыл, а потом переспросил:

– Неделя?

– Да.

– Через неделю ты уйдешь навсегда?

Я молча посмотрела на него глазами, в которых читалось «да». В то же время по моей спине пробежал холодок, и на предплечьях выступила гусиная кожа. Первобытные инстинкты отреагировали первыми, почувствовав едва сдерживаемое убийственное намерение Киллиана, грозящее взорваться.

Внутри крепости тоже поднялся шум. Кто-то заорал: «Черт возьми, только не опять!» – не стесняясь в выражениях.

– Айла.

От одной лишь его убийственной ауры по телу проходила дрожь, но при этом выражение лица и голос у Киллиана были предельно мягкими. Со стороны – самый настоящий штиль перед бурей, за миг до взрыва.

Похоже, его бесконечное терпение подошло к концу?

Я хорошо знала, как высока у него точка кипения. Но сейчас он непривычно реагировал на малейший толчок, и это почему-то казалось мне до невозможности болезненным. Наверное, он лишь делал вид, что с ним все в порядке, а внутри уже давно гнил и рассыпался.

Теперь казалось, что я выбрала катастрофически неправильный момент для признания. Скажи я позже, бури все равно было бы не избежать, но сейчас я не хотела видеть, как ему больно.

– Мне уже все равно, богиня ты или кто-то еще, но твой уход я даже под страхом смерти не приму…

Киллиан не страдал.

– Помнишь, я попросил, что если ты ангел, то упади до того места, где нахожусь я?

– Эм… да… – протянула я неуверенно. Стало тревожно.

Вообще-то я не ангел, а бог, но, по сути, какое это имеет значение: и ангел, и бог – существа, которым положено жить не в мире людей, а наверху.

Киллиан красиво искривил алые губы. В его мерцающих серебристых глазах вспыхнул старый, заржавевший огонь безумия.

– Я стяну тебя сюда.

– …

– Мы не расстанемся.

– …

Если бы я снова исчезла через неделю, не сказав ни слова, возможно, от Резерв не осталось бы следа? Это ощущалось почти как предчувствие.

Я молча протянула руку Киллиану. Он без малейшего промедления вложил свою ладонь в мою. Я аккуратно потрепала его руку, словно успокаивая.

Похоже, он и сам понимал, что лишился самообладания, в его взгляде сквозило какое-то растерянное недоумение от собственного поведения. Но слова свои он не забрал назад.

– Я и сама не собираюсь уходить.

Не хочу, чтобы этот мир рухнул, поэтому через неделю все же придется снова подняться в мир богов, но… дальше мы как-нибудь найдем способ, правда?

Впрочем, один способ решения был уже сейчас. Только бог и человек придется