нарисованным кафелем, оказывается, не входила в стоимость работ, его следовало оплатить отдельно. На самом деле лукавый Акутымальевич это придумал к концу дня, поняв, что работы оказалось больше, чем планировал.

Но у Суворова столько не было. Ему пришлось трижды демонстрировать, как после набора номера приложение показывает «Камранхакеб Акутымальевич Р.», а следом – «недостаточно средств».

Тогда в ход пошла бутылка. «Аллах не разрешит», – качал головой сантехник. Но врач был убедителен: рассказал, как этот ценнейший коньяк привез ему из Парижа пациент, знаменитый французский дирижер, приезжающий каждый сезон лечиться к нему в поликлинику на Ордынке. И как он берег этот коньяк на Новый год. Камранхакеб Акутымальевич понял в рассказе не все, но лишь основное: вариантов нет.

Бутылку он взял и на следующий день молча передал паспортистке в МФЦ прямо поверх стеклянной огородки. И немедленно продлил временную регистрацию сразу на десять лет, чего не удавалось в прошлые визиты ни ему, ни братьям.

У паспортистки бутылка задержалась до выходных и была подарена на свадьбу Ладе Владимировне – не подруге, но коллеге. Правда, у практичной Лады в соцсети специально висел грандиозный виш-лист, где коньяка не было, а было все прочее: от новой стиральной машинки с функцией сушки и до ваучера на подмосковный тренинг личного финансового роста «Миллионериум». Но свадьбу затеяли внезапно, и обижаться тут не на кого: иные коллеги и вовсе отделались цветами и органайзерами.

На свадьбе было не до коньяка – подаренные свертки складывали в угол кафе, не разворачивая и не запоминая, кто что дарил. Даже обидно. Жених Семен, контрактник, вырвался в Москву на два дня и уже утром снова ехал в горячую точку с колонной грузовиков. Подразумевалось, что весь оставшийся алкоголь он увезет братьям по роте. Но в конце вечера Семен повздорил с официантами и вытащил пистолет – не стрелял, только погрозил. Но за это ночь провел в полиции и отбыл уже оттуда. Подарки через пару дней кафе вернуло Ладе. Именно Лада оказалась тем человеком, кто решил порадовать дорогим коньяком лично себя. Но не в одиночестве.

▟▄▙ ▄ ▙

Данила нравился Ладе Владимировне еще с тех пор, как считался парнем лучшей подруги Анны. Молод, изящен, чернобров, с длиннющими, как у пианиста, пальцами, и успешен – раз уж работал в клубе «Арена». Анна хвасталась, как он шикарен в постели, но у нее все шикарны, в кого влюбится, даже про Геннадия так говорила. Зато плакалась, что он трахает всех баб клуба. Тоже наверняка сама себя накрутила, Анна умеет. По крайней мере, Ладу Владимировну он никогда. В чат-переписке был мил и охотно выполнял все просьбы Лады, которые она изобретала, чтобы встретиться. Да и что там изобретать: следи за афишей клуба и проси разные проходки. Но однажды он даже взял для нее автограф у «чайфов», а это дорогого стоит. Она за это сделала ему загран мимо базы, поскольку Данила бегал от повесток. Он даже не узнал, что ей пришлось для этого пройти. Сколько уж вместе коктейлей высосали на баре, сколько кальянов скурили, один раз даже спали вместе – правда, одетыми, на диванчике, в общей гримерке с музыкантами. И все зря. Ни платье с невероятным вырезом на спине, ни эротичнейшие чулки на подвязках, ни даже испанские духи с феромонами, купленные у Анны б/у за баснословную сумму – Анна обмолвилась, что они Даниле нравятся, – ничего не работало. При встрече обнимет, на прощание чмокнет в щеку. Что с Ладой Владимировной не так? Это и злило, и манило, и не давало никак Данилу забыть. И делало сухую и практичную Ладу Владимировну по-театральному томной себе на удивление. Терапевт так и сказала: привести его домой, как следует трахнуть и закрыть тревожную проблему. Идея оформилась, когда Лада разбирала подарки и вспомнила, как любит Данила рассуждать о дорогих коньяках.

– Ну… уютно. – Данила оглядел квартирку-студию и сразу остановил взгляд на столике. – Это и есть тот знаменитый коньяк из Алжира? А зачем он в ведре с водой?

– Чтоб как в кино. Это лед, просто растаял, пока тебя дождешься. Выпьем за растаявший лед! – произнесла она.

Томная фраза недвусмысленно отразилась от столика, заранее подвинутого к дивану, метнулась к телевизору, сидевшему внутри нависших шкафов, оттуда к холодильнику, ощетинившемуся магнитами, и неловко утонула в багровом настенном ковре.

– Тогда уж за молодых, – сказал Данила. – Ты, говорят, недавно замуж вышла?

«Вот же сучка Анна», – подумала Лада Владимировна, но лишь вздохнула и опустилась на диван, показывая всем телом, как ее тянут на дно жизненные проблемы.

– Ах, Данила, при чем тут это? Это другое. Зачем ты так? Мы с ним разные люди, у нас все в прошлом. Но он рискует жизнью, и надо, чтобы кто-то ждал дома, я не могла поступить иначе. Понимаешь меня?

– Так он дома не живет, что ли?

Ответить Лада не успела – в прихожей раздался грохот замка, дверь затряслась, за ней слышался рев и мат.

Лада Владимировна среагировала мгновенно – глазами показала Даниле лезть под диван, следом бросила бутылку, хотела бросить и бокалы, но дверь уже распахнулась.

– Зая, ты вернулся, я так рада! – развела руки Лада Владимировна, загораживая диван.

– Чему ты рада, дура? – заревело в комнате; кажется, он был пьян. – Конвой сгорел, Лада! Все восемь грузовиков и «газель»! Боекомплект в труху! Половина взвода в песок! Ты просто не знаешь, что творят эти суки! Американцы им все, а нам – ничего!

– А у меня предчувствие было, что ты придешь: хотела налить чаю, а машинально вынула два бокала. Видишь, вон они, на столике, правда смешно?

– Нахер бокалы, Лада, ты больная, что ли?!! Разгрузки пустые! Снарядов нет! На рассвете идет новый конвой, две «газели», надо собрать! Вот деньги волонтеров, вот список, дуй в аптеку!

– Боже, как я мечтаю тебе помочь! Пойдем в аптеку вместе, я одна не разберусь…

– Нерусская, что ли? Вот же написано: бинты, жгуты, йод, салфетки, антибиотики…

– Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! Хочу быть рядом с тобой хоть в аптеке, хоть на пять минут! Не, дверь не запирай, времени нет, просто прикрой, кто к нам вломится, если ты приехал…

▟▄▙ ▄ ▙

Гектор Лейзи по одежде, осанке, стрижке, бородке, цепям и татуировкам выглядел сногсшибательным чернокожим парнем, которому страшно не повезло родиться в Клину, белым, в рыжих веснушках, и с именем Рома Клопиков. Лицо с выражением вечной обиды на судьбу стало его визитной карточкой и помогло достичь славы и собирать многотысячные залы в клубах и покруче «Арены». Пока на