сцене шел саундчек, пока басисты пытались настроиться, а звуковики умерить басы в мониторах, Гектор сидел в гримерке с огромным косяком и стаканчиком какой-то темной спиртяги[3] и удовлетворенно слушал, как в коридоре юная директор Катечка устраивает выволочку пожилому директору клуба Тиграну.

– Я присылала райдер, – чеканила Катечка металлическим тоном, который мало соответствовал ее школьной мордочке. – У вас было достаточно времени.

– Так всё есть! – удивлялся Тигран. – Полотенца купили, фрукты привезли, кофемашина, коньяк – всё в гримерке!

– Там бренди. А в райдере – коньяк. Класса Икс-О. А Гектор человек творческий, может и психануть.

– Сейчас пошлю мальчика, – сдался Тигран. – Алло, Данила, где тебя носит, начало через два часа! Быстро купи коньяк самый дорогой, Икс-О, вези сюда!

Через полчаса в зал вбежал запыхавшийся парень и с чувством выполненного долга поставил на сцену большую синюю бутыль с золотым узором.

– О! – кивнул басист Жан басисту Валере. – По глоточку на ход руки?

Тот покосился за кулисы.

– Гектор человек творческий, – вздохнул он. – Может и психануть.

Жан кивнул и снова уставился в струны. А бутылка осталась на сцене у колонки. Вскоре стало не до нее – в зал пустили публику, начали продавать пиво. Пиво было крепкое и недорогое. Перед сценой шеренгой встали охранники клуба с каменными лицами, сверля публику широко распахнутыми глазами. Зал был битком. А потом выключили свет.

Концерт Гектора начался как обычно – получасовая задержка, затем долгое рубилово на гитарах и лазерное шоу. Публика накалялась все больше и скандировала: «Гектор! Гектор!», и наконец на сцену вышел сам Гектор.

И пошел по всем хитам. Спел «Жги мозги», «Насрать, что ты беременна», «Иду в Аду» и «Чё хмурая». Спел «Дай мне здесь и сразу». Спел «Fuckin Jazz», «Тряси сиси, тряси», «Всратые друзья» и «Люблю тебя, тварь». Спел «Заткнись и ляг», «Гандоны под балконом» и «Бухаем». Спел пронзительно-лирическую «Бабочка с баблом» под зажженные мобильники всего зала. «…блевала под столом» – охотно помогал зал, когда Гектор вместо припева вытягивал микрофон вперед. Концерт удался. Правда, в фан-зоне слэм пару раз переходил в пьяную драку, но охранники быстро выкидывали зачинщиков. Судя по крупно распечатанному листку под ногой клавишника, теперь оставались только «Сука-сученька» и «Говно в кристаллах», а потом уход, и на бис, конечно же, «Одноклассница с плоской жопой» – без нее Гектора просто не отпустят.

Но вместо этого Гектор вдруг поднял руку и стал очень серьезен.

– Одноклассница? – робко предположил в тишине пьяный голос из фан-зоны.

– Сейчас будет новая песня, – объявил Гектор. – Которую я написал в поддержку всех наших парней. Она называется «Россия Великая Родина».

Наступила озадаченная тишина.

– Одноклассница! – снова крикнул пьяный из фан-зоны.

– Одноклассница! – подхватил зал.

– Заткнись, сука! – не выдержал Гектор.

– Сука-сученька! – обрадовался зал.

– Ты говно! – Гектор подошел к краю сцены и ткнул микрофоном. – Да, ты! И вы все здесь говно!

– Говно в кристаллах!!! – ликующе заорал зал.

Барабанщик дважды ударил в бочку, чтобы разрядить обстановку, а басист Жан выдал пронзительное ми. Но обстановка не разрядилась.

– Я человек творческий, – угрожающе сказал Гектор. – Могу и психануть.

Он размахнулся и швырнул в зал свой микрофон. В колонках послышался грохот, и все накрыли ликующие вопли зала, усиленные колонками. Гектор кричал в зал и грозил кулаком, пока не понял, что его голос теперь никому не слышен. Тогда ударом ноги он повалил стойку клавишника, а сам метнулся к басисту Жану и попробовал отобрать гитару, чтобы швырнуть в зал, но Жан вцепился и не отдал. Гектор яростно обернулся – и тут заметил на краю сцены бутылку. Он схватил ее и швырнул в самую гущу народа.

▟▄▙ ▄ ▙

Студент третьего курса Высшей школы информатики Николай Кулаков возвращался в общежитие пешком через лесопарк. Он прижимал к заплывшему глазу бумажный платок, смоченный в холодной октябрьской луже. Другой рукой бережно придерживал большую бутылку, заткнутую за брючный ремень на животе. Кулакова сильно шатало – то ли от впечатлений, то ли от трех стаканов пива натощак.

– Вот повезло так повезло, – говорил Кулаков вслух. – И концерт супер, и в драке не убили. А какая была драка, прямо фашистский локалхост! Зато такой сувенир на всю жизнь! Дороже любого автографа! – Он похлопал по бутылке. – На Новый год оставлю, домой в Рыбинск отвезу, с батей выпьем. Хотя что Новый год, сберегу до свадьбы! Будет же у меня когда-нибудь свадьба. У всех же бывает. Хотя нет, такую вещь надо для потомков оставить, через шестьдесят лет на аукционе продать. Вот только где хранить? – Кулаков замер посреди тропинки. – В общаге сопрут, на работе тем более.

Он оглянулся и с хрустом двинулся сквозь кусты в лесную тьму. Удалившись от тропинки достаточно, сел на колени, нашарил палку и принялся рыть. «Глубже, надо глубже», – бормотал он, пока не понял, что руки закоченели, а сам он сидит в глубокой яме. Положив бутылку на дно, Кулаков забросал ее листьями, навалил земли, а для ориентира сверху положил две веточки крест-накрест. Но испугался, что все догадаются, и сверху тоже набросал листьев.

– Теперь порядок, – бормотал Кулаков, шатаясь от дерева к дереву. – Где я вообще? Где же эта чертова дорога? Господи, дай мне знак!

Далеко за деревьями звякнул трамвай, и Кулаков поспешил туда. В душе его разливалась спокойная торжественная усталость, как после хорошо сданного зачета.

▟▄▙ ▄ ▙

Жнец молча и сосредоточенно очищал ▙ от глины и налипших листьев.

– ▙▞▝▖▙? – спросил Сеятель с улыбкой. – ▌▟▄▙?

Жнец лишь хмуро кивнул, признавая свое поражение: люди оказались настолько жадны и глупы, что даже не смогли воспользоваться шансом и закончить свою историю. И в кого они такие? Что ж, пусть живут, им же хуже. Жнец еще раз бережно подул на ▙, всем видом показывая, что такую ценную вещь он валяться в грязи не оставит, даже если не пригодилась: уж он-то знал, сколько в нее вложено звездной амброзии и вселенских лучей, сколько миллионов лет он ее дистиллировал и выдерживал.

– ▚ ▙?! – неожиданно для себя самого предложил Сеятель и потер руки.

Жнец задумался. Эта мысль ему как-то не приходила в голову, хотя оба понимали, что для них напиток безвреден.

– ▚! – согласился Жнец и поставил ▙ на возникший тут же столик с двумя фужерами.

Некоторое время оба смотрели на завораживающий золотой узор, бегущий по синей матовой поверхности, и не решались нарушить такую красоту.

– ▖▄▝▄ ▀ ▄ ▞▜█▌▞▟▐▟▖▛▖▄ ▄▜▜! – предложил тост Сеятель и уважительно кивнул на исполинский портрет Землемера, висящий далеко над безднами.

Жнец на миг оставил попытки раскупорить ▙ и