Олег опешил:

– Митяй, ты тоже башкой двинулся?! Я в штольне был с комендантом! И двумя автоматчиками! Даже от лифта не отходил, починил щиток, и все!

– Кто его знает, коменданта, может, они всем гарнизоном давно превращенные…

– Но я-то в своем уме! Я-то знаю, что на меня никто не нападал и не жалил!

– Так на то и подмены в памяти.

Олег стукнул кулаком по верстаку так, что во все стороны полетели отвертки и куски разобранного коммутатора.

– Беспокойный ты какой-то сегодня, – нахмурился Митяй. – Рвоты не было?

– Не было! – рявкнул Олег.

– Бывает без рвоты, – согласился Митяй. – У Пискарева без рвоты было.

– Послушай, у меня веймаровский чип! – не выдержал Олег, оттянул рукав спецовки и показал светящуюся точку.

– Заладил: чип, чип… Ну, повезло тебе когда-то. Теперь всю жизнь будешь хвастаться? – Митяй цыкнул зубом. – Да только чип не гарантия.

– Не гарантия? – вскинулся Олег. – А что тогда вообще гарантия?!

Митяй не ответил. Он вышел на крыльцо мастерской, сел на старый аккумулятор и закурил, глядя в небо. Олег сел рядом на корточки.

Они сидели и курили. Небо было ясным и светлым. И сегодня в нем было много колоколов – гигантские перевернутые чаши неподвижно висели над городом, окутанные дымкой, словно пыльные. Из чешуйчатых колокольных раструбов тянулся пар, но до земли не долетал – рассеивался в атмосфере.

– Кто там говорил, Геймгольц, что ли? – задумчиво произнес Олег. – Что это не пар и не дождь, а это они так свою музыку играют. Они же колокола, хоть и небесные.

– Какие?

– Небесные.

– Кто?

– Колокола.

– Где? – нахмурился Митяй.

– Вот же.

Митяй внимательно проследил за его взглядом, и лицо его помрачнело.

– Пойду-ка я домой, – сухо сказал он, затушил окурок и встал.

– Куда ты? – удивился Олег. – Полдень же.

– Пойду, – упрямо сказал Митяй. – Надо так.

Олег недоуменно смотрел, как Митяй сбрасывает спецовку и переодевается.

– И давно… – Митяй нервно глотнул. – Небесные колокола?

– В смысле? – не понял Олег. – С эпохи Инфильтрации.

– Это как давно?

Олег уставился на него в упор.

– Митяй, тебя там в моторе никто не ужалил? У тебя не подмены в памяти? Инфильтрация до нашего рождения случилась, когда вся эта дрянь на Земле возникла.

– А потом?

– Потом паника и сопротивление. Патрули и зачистки. Потом привыкли, жить-то надо.

– А колокола? Они на колокольнях?

– Вот же они, в небе висят!

– Понятно. А облака где?

– Облаков сегодня нет.

– Сегодня нет… – повторил Митяй и надел кепку. – Я тебя услышал.

Олег рассвирепел:

– Ты так говоришь, будто я тут один вижу колокола! Ты их фотографировать ездил на Эльбрус, где они огромные! Ты сочинение про них писал выпускное!

– Ты мне дверь загородил. – Митяй нервно облизнул губы. – Можно я просто выйду?

– Ладно. – Олег посторонился и протянул руку. – Давай, до завтра…

Митяй испуганно отшатнулся от протянутой руки. Он бочком протиснулся в дверь, а протиснувшись, вдруг бросился бежать. Кепка слетела с его головы, но он не оглянулся.

* * *

Ключ не поворачивался: дверь была заперта изнутри. Олег рассвирепел и начал трезвонить в звонок, уже понимая, что никто не откроет. Но за дверью послышался знакомый стук костылей, лязгнуло, и дверь приоткрылась – на цепочку. Из темноты коридора глядел тесть – лысый, с мохнатыми седыми бровями, в камуфляжном халате.

– Зоя с Тасей уехали, – сказал он и опустил глаза.

– Куда?

Кондрат Иваныч не ответил. Врать он не умел и не любил.

– Боятся они тебя, – сказал он наконец. – Что ты превращенный уже.

– Вы тоже меня боитесь, Кондрат Иваныч? Майор, боевой офицер?

– Мне-то что уже… – Он покачал головой. – За них сердце болит.

– Да вы сговорились, что ли, живого человека травить на пустом месте? – вскипел Олег. – У меня что, клешни по всему телу? Слизь капает? Как я могу вам доказать, что я не тварь?! Что мне делать, справку принести?!

– Справок о том не дают, – вздохнул Кондрат Иваныч. – А что делать… Шел бы ты сам в штаб зачистки, пока еще ноги ходят и никого из близких не угробил. Так бы поступил я и любой офицер. А как иначе-то?

– Да я ни с чем не контактировал! Да у меня чип! – Олег дернул рукав и сунул запястье в дверной проем.

Чип светился. По лицу Кондрата Иваныча забегали алые всполохи.

– Что такое чип? – спросил он.

Олег опешил:

– Чип лаборатории Веймара, экспериментальный, защитный! Несовместимый с тварями! Который испытывали когда-то на добровольцах, пока правительство не запретило! Такой же, как у Геймгольца, у академика Павшина, у маршала Демидова! Я, наверно, один во всем нашем городе…

– Покойников к ночи поминаешь, – перебил Кондрат Иваныч. – Геймгольц утопился, Павшин выпал из окна, Демидов застрелился, а сам Веймар…

– Да это когда было! С эпохи Инфильтрации ни одна тварь не вселилась в чипированного! Они не могут напасть, если чип!

– Какой еще Инфильтрации?

– Хватит из меня дурака строить! – взорвался Олег. – С которой вы воевали и без ног остались! Когда левиафаны появились, колокола в небе, и твари под землей начали плодиться!

– Твари? Ты правительство имеешь в виду?

– Твари, которые гусеницы! Оборотни! Которые жалят человека, растворяют изнутри и потом носят его оболочку, роль играют! Ходят превращенные!

Кондрат Иваныч все хмурил и хмурил брови.

– Гусеницы, твари, превращенные – как понимать этот бред?

Олег замолчал. И вдруг до него дошло.

– То есть у меня бред? – воскликнул он. – Подмены в памяти, да? Инфильтрации не было, колоколов нет, превращенных нет? Так у вас выходит?

– Выходит, так… – растерянно согласился Кондрат Иваныч.

– Ага! – торжествующе вскричал Олег. – Тогда всего один вопрос: что ж вы меня, больного бредом, в родной дом не пускаете? Положите на диван, дайте стакан воды, вызовите врача? Нет? Вы же сами сказали: я превращенный, поэтому вы меня боитесь, и надо мне в штаб зачистки под огнеметы! От кого тогда зачистка, если превращенных нет? Откуда тогда у меня подмены памяти, если твари не жалят? Как вы эти нестыковки мне объясните?!

Кондрат Иваныч пошатнулся и выронил один из костылей – тот со стуком упал вглубь прихожей.

– Ты говоришь чудовищные слова! – отчеканил он. – Слышал бы ты себя со стороны!

Он вдруг проворно изогнулся всем телом, с силой захлопнул дверь и быстро повернул ключ.

Олег сел на ступени лестницы и обхватил руками голову. Сидел так долго, пока внизу не раздались шаги – с пустым мусорным ведром поднимался бородатый сосед с пятого этажа.

– Здравствуй, Али, – грустно кивнул Олег. – Плохи мои дела. Скажи хоть ты: я человек еще или тварь и всех вас скоро пережалю, если меня не остановить?

– Почему