Попробуем, — решился Добрыня. — Только я первый. Давай, Яромирка, заряжай!

Все повторилось, как в прошлый раз. Добрыня влез на дерево, Яромир согнул ствол — и отпустил. Добрыня с воем перелетел скалу и скрылся из глаз. В следующее мгновение послышались грохот и задорная брань.

— Не обращай внимания, — подмигнул Яромиру Алеша Попович. — Ты гни давай!

Через минуту Попович улетел к Добрыне Никитичу. Яромир осмотрелся:

— Ну, вот. Теперь только я остался.

Он снова нагнул сосну. На этот раз посильнее. Привязав конец натянутой веревки к другому дереву, он вытащил из ножен тесак, рубанул по веревке и взвился в воздух.

Вначале он ничего не понял. А когда понял, то с такой силой впечатался в скалу, что сразу все забыл. Очнулся Яромир от того, что его тормошил Илья.

— Ну как? — прошептал Муромец заговорщицки. — Правда, похоже на жбан медовухи?

Яромир потер лоб, сосредоточиваясь:

— Не. На ведро первача — пожалуй. А медовуха послабей. Не тянет… — Он огляделся. — А где Добрыня и Попович?

— Унесло, — весело осклабился Илья. — Они, чай, полегче будут, вот и закинуло черт те куда! Да еще пришибли небось кого-нибудь по дороге.

— Так, надо выручать, — забеспокоился Яромир.

— Знамо, что надо — Илья отряхнулся, еще раз посмотрел на скалу, об которую ударился Яромир. Поперек гранитной глыбы пролегла глубокая трещина.

— Под святорусским богатырем все трещит, — самодовольно добавил он. — Ну что, идем. Посмотрим, куда Поповича с Добрыней занесло.

Они перебрались через гору, спустились в мелкую лощинку и остановились. Алеша с Никитичем сидели на берегу небольшого озера и выжимали одежду.

— Ну, Яромирка, спасибо, удружил, — проворчал Добрыня, натягивая мокрые штаны. — Лучше бы уж об скалу…

Алеша меланхолично выжал рубашку, шаровары, кольчугу. После выжимки кольчуга превратилась черт знает во что. Попович удивленно посмотрел на дело рук своих, вздохнул и забросил кольчугу в кусты.

— Эх, жаль, такую вещь испортил!

— Да кто ж кольчугу-то выжимает, голова садовая?

— А я автоматически…

Илья подошел к озерцу, присел и восторженно причмокнул:

— Ишь ты! Рыбка так и кишит.

В этот момент из воды выглянула здоровенная щучья башка, глупо моргнула и уставилась на богатырей.

— Ну чего вытаращилась? — не выдержал Муромец.

Щука беззвучно зашевелила колючим ртом, перевернулась и исчезла, стукнув по воде плоским хвостом и окатив Илью с головы до ног.

— Это чего она сказала? — возмутился Муромец. — Ты слышал? Куда она меня послала, нахальная морда?! Я ей сейчас… — Он сунулся было к озеру, но, потоптавшись с минуту, передумал. — Ладно, поймаю, тогда поговорим!

— Илья, ты чего? — удивился Добрыня, сразу забыв про мокрые штаны.

— А чего она ругается?

— Я ничего не слышал.

— Наверное, Илья читает по губам, — усмехнулся Попович.

— Точно, по губам, — мстительно подтвердил Муромец. — Вот поймаю, и по губам! Яромирка, ты как считаешь?

— Я считаю, что недурно бы наловить рыбки и перекусить, — сказал Яромир, глядя на поверхность озера, по которой то и дело расходились широкие круги.

Илья сразу успокоился и переключился мыслью на закусон:

— Верно, Яромирка. Сейчас наловим!

— Чем, штанами? У нас же ничего нет. Даже гвоздя!

Илья прищурился:

— Ты, Яромирка, шибко умный, но неопытный. Сейчас увидишь, как у нас в Муроме на палец ловят!

— Как это на палец? — удивился Яромир.

— Сейчас увидишь. — Илья покопался в рюкзаке, отыскал шкурку от сала и принялся неторопливо натирать указательный палец. Время от времени он принюхивался и один раз даже облизнулся.

— Вот! — сказал он, демонстрируя палец. — Сейчас увидите. — После чего он сунул руку в воду и затих. Прошло минут пять. Илья не шевелился. Богатыри тоже замерли. Из ухмыляющегося рта Добрыни ниточкой вытекла слюна.

— Братцы, — не выдержал Яромир. — Может, ее приманивать надо? Цып-цып-цып… Тьфу! Рыб-рыб-рыб!

Прошло еще минуты две. Илья сидел красный, словно от натуги. Наконец он не выдержал и захихикал:

— Весь палец обсосала, тварюшка эдакая! Щекотно…

— Так хватай ее! — рявкнул Добрыня.

— Я уже пробовал. Скользкая, зараза. Ну вот, опять! — Илья вытащил палец и осмотрел его, даже понюхал. В этот момент из воды снова показалась щучья голова. Она нахально усмехнулась и скрылась под водой.

— Это опять ты?! — взревел Муромец. — Ну доберусь же я до тебя! У-ух! — В раздражении он топнул ногой. От богатырского удара земля дрогнула, застонала, вода в озерке поднялась столбом, плеснула на берег и оставила на песке здоровенную зубастую щуку.

— Ага! — Илья схватил скользкую рыбину. — Попался, который кусался! Братцы, собирайте хворост, сейчас мы ее зажарим.

— Не на… — Щука раскрыла зубастую пасть и преданно уставилась Муромцу в глаза. — Я больше небу… простите!

Говорящая рыба произвела на богатырей тяжелое впечатление. Яромир от удивления даже присел на корточки.

— Не губите старую, ради детушек-щурятушек, малых, неразумных! Я откуплюсь. Ей-богу, откуплюсь! Что хотите, сделаю. Может, алмазов там хотите или золота…

— Постой, постой… — Яромир уставился в пустые щучьи глаза. — Ты случайно Емелю не знаешь?

Щука вздрогнула:

— Ну, предположим, знаю. А что такого-то? Мало ли кого я знаю!

— Ага! — Яромир подмигнул друзьям, которые ничего еще ровным счетом не поняли. — Так ты та самая?

— Та, не та — только уж вы решайте побыстрее, а то ведь сдохну на воздухе.

— Ну ладно, — выдохнул Яромир. — Тогда вот что. Нам во Франкмасонию нужно, а мы, похоже, заблудились малость.

— И всего-то? — скривилась щука. — Ну так это в момент! Вы меня это, бросьте в воду. Так не успею я до воды долететь, как вы окажетесь на месте. Идет?

— Бежит! — кивнул Яромир и повернулся к Муромцу. — Давай, Илья, бросай ее в воду.

Муромец выразительно посмотрел на Яромира, тяжело вздохнул и, размахнувшись, бросил щуку в озеро. И в тот же момент земля под богатырями перевернулась, а когда встала на место, оказалось, что они сидят возле широкой укатанной дороги, прислонившись к полосатому столбу, на котором красной краской было написано: «Франкмасония».

— С прибытием! — воскликнул Яромир, вскакивая на ноги и оглядываясь. — Так вот она какая!

— Хорошая баба, — подтвердил Муромец. — Все честь