дернул его за ноги. Яромир грохнулся на землю. Сверху тут же навалились. Бесстыжие холодные руки принялись расстегивать ремни, торопливо стягивать одежду.

— Ну все! Вы меня достали! — взревел Яромир. Вскочив на ноги, он разметал кучу врагов и бросился к мешку. Выхватил сначала гитару, но передумал и вытащил потертую кожаную суму.

— Двое из сумы! — гаркнул он, перекрывая грохот побоища. В ту же секунду из сумы выскочили два амбала и преданно уставились на Яромира:

— Слушаем, хозяин!

— Ну-ка покажите этим мужикам, где раки зимуют!

Амбалы переглянулись, подмигнули друг другу:

— Айн, цвай, драй! — и обратно запрыгнули в суму.

— Трусы! — запоздало крикнул Яромир. В ответ сума мелко-мелко задрожала.

— Тьфу ты, пропасть! — Богатырь бегло огляделся. Мужики все так же методично и равнодушно продолжали наседать.

— А что, если… — Яромир посмотрел на колдуна. Старик притомился и уже не скакал, а сидел на пеньке, обмахиваясь костью, как веером. Яромир, как снаряд, врезался в толпу, разметал ее, в два прыжка пересек поляну и схватил старика за шиворот:

— А ну, волчья сыть, приказывай своим дебилам сдаваться!

— Ха-ха! — театрально взвыл колдун. — Испугались! Они вас по косточкам, по суставчикам… и не только, — многозначительно добавил он и мерзко захихикал.

— Ну а тебя в суп! — мстительно сказал Яромир и сунул колдуна в котел. — Знал бы, не стал бы на тебя надракакаш тратить!

— Вау! — взвыл колдун, погружаясь в дымящееся зелье. — Буль-буль! — И попытался ударить Яромира костью.

— Я тебе подерусь! — Яромир выхватил ее у старика и легонько стукнул его костью по темечку. И в ту же секунду произошла странная, совершенно небывалая вещь: колдун сморщился, как печеное яблоко, осел и без осадка растворился в бульоне.

— Вот это да! — восторженно воскликнул Яромир, с любопытством осматривая свое новое оружие. — Как раз то, что надо!

Схватив кость покрепче, он снова ринулся в гущу битвы. Первого же бугая он просто ткнул костью в морду. Бугай на секунду замер и вдруг беззвучно лопнул, словно мыльный пузырь, забрызгав Яромира зеленоватыми хлопьями. На землю, сверкнув, упало что-то мелкое и острое. Яромир поднял маленький предмет и,.рассмотрев, брезгливо отшвырнул в сторону. Это был зуб графа Рокфора.

— Начало есть! — Он подбежал к следующему мужику и стукнул его по темечку. Эффект был тот же. Мужик лопнул, а на землю упал мелкий желтоватый клык.

— Победа! — завопил Яромир и пошел работать костью направо и налево. Вскоре все было кончено. Богатыри стояли на поляне перед догорающим костром, тяжело дыша. Вид у богатырей был еще тот. Добрыня и Муромец лишились штанов и рубах. С Алеши успели стянуть только кольчугу. Остальные вещи были разбросаны по всей поляне.

Какое-то время друзья приводили себя в порядок. Яромир мстительно пнул суму. В суме взвыли. Яромир пнул еще раз.

— Это вам за трусость! Еще раз подведете, получите по полной программе.

— Ты это с кем? — заинтересовался Илья.

— Да вот, учу маленько! — Яромир вкратце рассказал о происшедшем.

— Бестолковое дело, — отмахнулся Муромец.

Поляна была усеяна поломанными деревьями, кустами, ветками. Все это друзья бросили в огонь. Костер получился на славу. Языки пламени поднимались к верхушкам деревьев, и ночь испуганно отступала. Богатыри попивали перезрелый квас, рассматривали сбитые кулаки и многозначительно посмеивались.

— Ну что, Яромирка, думаешь обо всем этом? — прищурился Илья.

Яромир снова насупился:

— Я не думаю!

— Ну да, да! Ты мыслишь и считаешь! Так что мыслишь-то?

— Мыслю, что идем правильно. Потому все эти бесы и лютуют. А еще мыслю, что надо поспать. Глаза чей-то слипаются.

С последней мыслью согласились все, и через пять минут над поляной стоял густой богатырский храп.

Утром выяснилось, что есть нечего. Муромец грустно заглянул в котел с зельем, помешал щепочкой студенистую жидкость и ненадолго задумался.

— Бульон-то мясной! — констатировал он.

— Правильно, — подтвердил Яромир. — Там колдун сварился.

— А колдун — он не человек! — воодушевился Илья.

— Человек! — быстро возразил Алеша Попович. — Только очень скверный. Но все-таки…

— Тогда не буду есть, — решил Муромец и отошел в сторону. Но было видно, что он все еще сомневается. Время от времени ноздри его раздувались и жадно втягивали наваристый суповой дух. Наконец он не выдержал: — Может, лучку добавить и прокипятить?

— Нет! — твердо сказал Яромир и носком сапога опрокинул котел с зельем. Бульон быстро впитался в землю. Остались только короткие синие штаны, курточка, шляпа и разварившиеся ботинки. Илья плюнул в сердцах и стал собираться.

Бег начали в мрачном молчании. Однако свежий воздух, яркое солнце и задорное птичье чириканье сделали свое дело. Богатыри повеселели, Илья снова начал распевать песни, а Яромир — мысленно сочинять стихи.

Постепенно широкая дорога превратилась в узкую, а там и вовсе разменялась на несколько бегуших вверх по склону тропинок. Друзья выбрали самую утоптанную и припустили по ней. Тропа шла круто вверх, но друзья не чувствовали усталости. Вскоре они преодолели одну гору и стали взбираться на другую.

Между тем склоны по краям дороги становились все каменистее, чаще стали попадаться расщелины, пропасти и обрывы.

— Надо было земляных мужиков оседлать! — ворчал Илья. — Жаль, не додумались. Они, вишь, прыгучие, как блохи! Атут можно и голову сломать. И не только…

— За «не только» можешь не беспокоиться, — усмехнулся Добрыня. — Оно не сломается, в лучшем случае погнется!

— Ну и что хорошего? — не согласился Илья. — Замучаешься потом выправлять!

— Ерунда. Сходишь к кузнецу, два удара кувалдой — и все будет как новенькое. Вспомни, как гвозди выпрямляют!

Яромир слушал их разговоры с интересом, смутно догадываясь, о чем говорят богатыри, и не понимал, шутят они или вполне серьезно обсуждают проблему. На его взгляд, склоны были не такие уж и крутые, а пропасти не особенно глубокие. Конечно, если сорвешься, то кувыркаться придется долго. А потом снова лезть наверх. Это скучно, а главное, долго. Но тут он вспомнил слова Бодулая о том, что во Франкмасонии много поэтов, что там прямо на улице продают книжки, и невольно размечтался. И едва не своротил нос, потому что с разбега вписался в широкую спину Ильи Муромца.

— Екарный бабай! — рявкнул он от неожиданности.

— Гуд бай, гуд бай, гуд бай…