— Ишь ты! — умилился Илья, не обращая на Яро-мира внимания. — Эхо-то по-иноземному лопочет! А вот я его сейчас русскому языку научу!

Эхо испугалось и тут же затихло, только невдалеке зашевелились кусты.

— То-то! — погрозил Муромец и повернулся к друзьям. — Ну, что, кажись, приехали? Что делать будем?

Оказалось, что Муромец притормозил как нельзя вовремя. В двух шагах от них тропа резко обрывалась, а дальше, наполненная белесым клубящимся туманом, зияла пропасть.

— Может, с разбегу? — предложил Илья. — Если хорошенько оттолкнуться…

— А если не допрыгнешь? — засомневался Попович.

— Наверняка есть другой путь, — сказал Яромир. — Нужно идти в обход.

Муромец почесал в затылке:

— Не. Это сколько ж времени потеряем, а у нас каждая минута на счету.

Богатыри задумались. Добрыня принялся плевать в пропасть, чтобы рассчитать, долго ли придется падать. Получалось очень долго и больно, потому что внизу сплошь были острые камни.

— А почему бы не сделать мост? — неожиданно предложил Яромир. — У нас в деревне через реку Смородину сначала бревно перекинули, а потом срубили настил. А река-то немаленькая, пошире этой пропасти!

— Гений! — восхитился Илья, сгреб Яромира в объятия и расцеловал в обе щеки. — Мыслитель! И как ты только к нам затесался? Тебе ж учиться надо!

— Это мы устроим, — сказал Попович. — У меня есть связи. Может, в тебе Леонардо пропадает!

— Какой Леонардо? — испугался Яромир. — Во мне никого нет, кроме меня! — Он постучал себя по груди и сплюнул через левое плечо. Попович засмеялся:

— Леонардо да Винчи! Великий человек. Инженер, художник, на все руки от скуки!

— То-то и оно, что от скуки, — отмахнулся Илья. — Твоего недовинченного да в наш Лодимер! Мигом бы довинтили! Не слушай его, Яромирка, а то голова закружится.

— Почему закружится? — обиделся Попович. — Я правду говорю. И кто тебе сказал, что Леонардо — не-довинченный?

— Нутром чую, — отмахнулся Илья. — У меня знаешь какое нутро? Ого-го! Короче, будем наводить мосты!

Муромец тотчас начал осматриваться в поисках подходящего дерева. Долго искать не пришлось. Аккурат возле самого края росла здоровенная сосна. Илья обошел ее кругом, смерил взглядом, толкнул руками ствол так, что сосна загудела, а сверху посыпалась мелкая труха.

— Тебе помочь? — Яромир оглянулся на товарищей, нерешительно сделал шаг вперед. Илья тут же надулся, обиженно засопел:

— Чего тут помогать? Сиди уж! Дело дурацкое, как раз по мне.

Он поплевал на руки, крепче уперся в землю ногами. И тут Яромир не поверил своим глазам: дерево изогнулось, дотянувшись до другой стороны пропасти. Огромные корни заскрипели, вылезая из земли, осыпали Илью хвойной трухой. Муромец поднатужился, крякнул, и сосна с грохотом обрушилась на землю, соединив оба конца пропасти.

— Готово! — Илья отряхнул руки. — Ну, кто первый?

— Я, конечно, — сказал Яромир и шагнул к пропасти. Но не успел он ступить на поваленный ствол, как на другой стороне обрыва показалась сгорбленная фигура. Яромир сразу узнал Миледю. Старуха подбежала к стволу и потянула за ветку, пытаясь спихнуть его вниз. Однако здоровенная сосна даже не шевельнулась.

— Граф! — завопила она. — На помощь! Скорей!

Откуда-то из кустов выскочил Рокфор, лошадиными скачками подбежал к Яге и вытянулся в струнку, преданно раскрыв пасть и вывалив дымящийся язык.

— Что смотришь, идол? — завопила Яга. — Помоги столкнуть дерево!

Граф бросился помогать. Он долго скрипел суставами, сучил ногами, упираясь в податливую землю, и наконец произвел гулкий, ни на что не похожий звук, отчего старуха подпрыгнула и замахала руками:

— Что ж ты, батенька, злопахучий такой? Хватит! Хватит уж, а то вовсе лопнешь! — Она на минуту исчезла и появилась с двуручной пилой в руках.

Богатырям стало интересно. Муромец придержал Яромира за плечо:

— Погоди, дай посмотреть, чем дело-то кончится?

Яга и граф с риском для жизни устроились на бревне и попытались его пилить. Граф пилил из рук вон плохо. Пила в его руках извивалась, как живая, пару раз стукнула его по лбу и один раз по зубам. Рокфор мужественно выплюнул выбитый клык и переменил руку. Теперь пила попыталсь спихнуть в пропасть Ягу, но бабка по-спортивному извернулась и от греха подальше слезла с бревна. Рокфор замер с дурацкой улыбкой на синюшной морде.

— Ну что уставился, лысый демон? — не выдержала Яга. — Зубы есть? Тогда грызи!

И вот тут граф показал класс. Он обхватил бревно руками и с хрустом вгрызся в смолистое дерево. Во все стороны полетели щепки.

— Давно бы так! — проворчала колдунья и погрозила друзьям рукой.

Между тем Рокфор вгрызался все глубже. Сосна дрожала. Граф, как автомат, выплевывал щепки и грыз дальше.

— А ведь перегрызет, паразит, — проворчал Илья.

— Уже перегрыз! — заметил Яромир. В следующую секунду сосна вздрогнула, хрустнула и разом ухнула в пропасть, увлекая с собой и графа. Она величественно перевернулась в воздухе и толстым концом угостила вампира по голове. Яга взвыла, простирая хвощевидные руки к несчастному Рокфору:

— Куда ты, дебил? Вернись, я все прощу!

Но Рокфору было не до того. Он наконец долетел до дна, сухо стукнулся о камень, и сверху его припечатало исполинским бревном. Миледя от бессилия принялась швыряться в богатырей камнями.

— Один — ноль, — сказал Яромир и неприцельно плюнул в пропасть. — Враг повержен, мы торжествуем!

— А вот и хренушки! Ничья! — взвизгнула бабка, и в следующую секунду здоровенный камень ударил богатыря прямо в лоб.

Яромир на мгновение обалдел и пошел выписывать круги.

— Мерзавка! — возмутился Муромец. — Старая вешалка!

Бац! — Следующий камень, пущенный ведьминой рукой, впечатался Илье в правый глаз.

Илья взревел, ринулся вперед и, если бы Добрыня не ухватил его за штаны, наверняка сорвался бы в пропасть.

— Отпусти! — ревел Муромец, пытаясь проморгаться. — Я ей как дам! Я ей фейсом об тейбл! Я не посмотрю, что она баба!

Яга стояла, уперев руки в бока, злобно поглядывая на богатырей:

— Ну что, дуроломы! Теперь кукуйте здесь до ночи! А я на вас Тварь Позорную натравлю! К утру она всех до косточек обгложет!

На прощанье старуха подхватила увесистый булыжник и с тяжелым рыком швырнула его в богатырей. Она метила в Илью, но подвернулся Попович.

— Швинья!