увидела, в кого превратился тот высокий, красивый мужчина, когда-то работающий у Блаквэллов кучером, и пытающийся соблазнить Мэри… Тот красавец исчез, и вместо него в комнате стоял сутулый, худой, с впавшими щеками мужчина с все еще узнаваемыми чертами мистера Смитона. Его волосы были длинными и грязными, одежда – старой и заплатанной. Носки его сапог были сбиты, кожа на них – облезлой. Было очевидно, что Жизнь была жестока к нему. Возможно, именно поэтому он вспомнил о Мэри и решился на шантаж? Ему нужны деньги! Но вместо того, чтобы заработать их честным трудом, он нашел самый простой и отвратительный способ – заставить миссис Сольер заплатить за то, что когда-то она доверилась ему! Нет, Хелен было не жаль его. Ни капли. Она хотела подойти к нему, дать ему сильную пощечину, а может даже ударить кулаком в лицо, и высказать ему все, что она о нем думала. Но она не могла оставить Мэри и не могла устроить скандал и шум: никто, даже прислуга… Особенно прислуга не должна была знать об этой ночной встрече! Иначе об этом узнает весь Лондон, а может, и вся Англия!

Взгляд мистера Смитона лихорадочно скользил по комнате, по присутствующим, по пистолету мистера Блаквэлла, который тот никак не решался отдать мистеру Нордстранду… И когда его взгляд встретился с полным ярости взгляды Хелен, она увидела в его глазах страх и боль.

– Вы боитесь, мистер Смитон? О, вам это должно! – все же тихо сказала ему Хелен. Ее рот превратился в тонкую линию, а на лице отразилось отвращение. – Мы ознакомились со всеми вашими письмами с вымогательствами, и знайте, что в моем сердце нет для вас ни жалости, ни оправдания.

– Как жаль, моя дорогая супруга. – Бьорн-Магнэ взглянул на нее хмурым, полным неприятия взглядом. – Как жаль.

– Мне тоже не жаль этого мерзавца. А вам, видимо, очень даже, – с неприятной усмешкой сказал мистер Блаквэлл Бьорну-Магнэ, но все же, хоть и нехотя, отдал ему свой пистолет.

– Вы ничего не желаете сказать, миссис Сольер? – спокойно обратился Бьорн-Магнэ к Мэри.

Та отрицательно покачала головой.

– Что ж, тогда, прежде чем вы убьете его вашей ненавистью, Хелен, а вы – вашим пистолетом, мистер Блаквэлл, я хочу напомнить вам о том, что в таких конфликтах требуется выслушать обе его стороны.

– И что вы ожидаете услышать от него? Что он сожалеет и умоляет о прощении? – холодно сказала ему Хелен. Она не понимала, почему ее муж медлил и почему говорил все эти странные слова.

– Я не сожалею и не ищу прощения! И не буду! – вдруг твердо заявил мистер Смитон. – Вы все здесь хотите порешить меня, как грязную бешеную собаку! Но я не буду просить прощения! – Его губы задрожали, а в глазах появились слезы.

– Ты заслуживаешь всего, что произошло с тобой! Сперва ты едва не погубил мою бедную, наивную сестру, а теперь посмел нарушить ее покой… – начал было мистер Блаквэлл, с чувством и сжимающимися от злости кулаками.

– Да не губил я ее! Она все вам наврала! – возмущенно перебил его мистер Смитон.

– Как ты смеешь! – процедил сквозь зубы мистер Блаквэлл и протянул руку к Бьорну-Магнэ. – Отдайте мне мой пистолет! Я пристрелю его прямо сейчас, этого сучьего сына!

– Лучше сядьте с вашей сестрой, сэр. Хелен, сядь за стол. Мистер Смитон, следите за языком и говорите тише. Вы тоже, мистер Блаквэлл – помните о том, что обо всем происходящем должны знать только те, кто сейчас находится в этом кабинете, – холодно скомандовал Бьорн-Магнэ. Когда Хелен и мистер Блаквэлл занимали свои места, хозяин дома вновь обратился к Мэри: – Это ваш последний шанс, мадам.

– Он лжет! Я никогда бы… Я ни за что бы… – заплакала Мэри. Ее брат тотчас обнял ее и бросил на Бьорна-Магнэ сердитый взгляд.

Хелен села в кресло мужа, в которым он обычно работал за своим большим, дубовым столом, украшенным большой моделью трехмачтового корабля и компасом. Там, словно защищенная от этого ночного скандала столом, Хелен села на край кресла, с силой запахнула халат, и переводила взгляд со своего супруга на брата Мэри, потом – на мистера Смитона, а затем обратно. Она решила молчать и быть только слушательницей. В ней бурлила ярость и ненависть, но последние слова шантажиста застали ее врасплох, и, хотя она не верила ни одному его слову, Хелен поняла, что ее злость и желание кричать и обвинять лишь сделают всю эту щепетильную ситуацию еще более истеричной и скандальной.

Бьорн-Магнэ поставил стул для себя, и еще один – для мистера Смитона, и, когда бывший кучер был приглашен занять свое место рядом с хозяином дома и напротив миссис Сольер и ее брата, мистер Смитон сглотнул, вытер слезы и с опаской занял предложенный ему стул. Казалось, присутствие и хладнокровие мистера Нордстранда придавали ему сил, потому что он бросил на него благодарный взгляд, и тот ответил ему кивком.

– Я попрошу вас рассказать все, как есть, любыми словами, только без оскорблений и ругательств, – тихо обратился Бьорн-Магнэ к мистеру Смитону. Тот согласно кивнул. – И я попрошу вас, мистер Блаквэлл, а также вас, Хелен, молчать и оставить свое возмущение на потом.

Мистер Блаквэлл едва заметно кивнул. Хелен тоже.

– Что ж, приступайте, мистер Смитон, – вежливо сказал Бьорн-Магнэ шантажисту.

– Да, приступайте. Занятно будет услышать, какую ложь вы тут сплетете, – ледяным тоном бросил мистер Блаквэлл.

– Я приехал в Лондон из маленького городка, искать работу. У меня, если помните, были хорошие рекомендации, и вы взяли меня в ваш дом кучером, – несколько отрывисто начал свой рассказ мистер Смитон. Он крепко сжал ладони вместе, но держал голову высоко, не робея. – Я служил вам верой и правдой до того дня, когда вы зашли в мою комнату, избили, пригрозили пистолетом и выбросили из Англии!

– Ты заслужил все это. Ты увидел, что моя сестра может стать твоей легкой добычей и едва не погубил ее репутацию! – парировал мистер Блаквэлл.

– В моем городе меня ждала Кэтрин – моя невеста и любовь всей моей жизни! Я копил деньги, чтобы она смогла приехать ко мне, чтобы мы поженились! Ваша сестра, сэр, никогда не была мне интересна! Пусть она была богата и симпатична, кроме моей Кэтрин мне