и устойчивое чувство.

— Кто ты? — спросил Рейнар.

Мужчина поклонился так, будто стоял не в ночном лесу с заложницей, а представлялся в светском салоне.

— Кирен. Когда-то — наставник по ритуальной подготовке. Потом — советник по редким брачным линиям. Потом — никто, потому что такие, как я, в хороших хрониках не живут.

— Ты готовил невест для дома Арден, — сказала я.

Он посмотрел на меня с почти одобрительным интересом.

— Не только для дома Арден, леди. Для многих домов, где мужчинам нужно было внушить, что все происходит по любви, а женщинам — что сопротивление унижает их сильнее, чем покорность.

Внутри меня что-то очень тихо оборвалось.

Вот он.

Тот, кто ломал женщин для ритуала.

Не принц. Не даже Северайн.

Ремесленник чужого ужаса.

Человек, который умел превращать страх в удобство, слезы — в подчинение, а живых девушек — в подготовленный материал для чужих планов.

Рейнар двинул коня вперед на полкорпуса.

— Покажи служанку.

Кирен улыбнулся шире.

— Сначала леди спустится.

— Нет, — сказал Рейнар.

— Тогда я начну с пальца. Потом с руки. Потом… — Он пожал плечами. — Я очень терпелив.

Мне показалось, что лес на секунду стал горячее.

Это не воздух.

Рейнар.

Я уже чувствовала, как под его кожей поднимается огонь. Не тот, что может ослепить и отпугнуть. Тот, что перестает считать жертвы, если кто-то переходит последнюю черту.

Опасно.

Очень.

Если он сорвется сейчас, Мира может погибнуть прежде, чем мы увидим, где ее держат.

Я соскочила с коня прежде, чем он успел остановить.

— Леди! — резко бросил он.

Но было поздно.

Я уже стояла на снегу, с ключом под плащом, с ножом в сапоге, с сердцем, колотящимся где-то в горле, и смотрела прямо на Кирена.

— Хорошо, — сказала. — Я подойду.

— Нет, — прорычал Рейнар.

Я не обернулась.

— Но только настолько, чтобы увидеть Миру.

Кирен наклонил голову.

— Разумно. Подходите.

— Медленно, — добавила я. — И если я не увижу ее живой, дальше не шагну.

Он развел руками.

— Конечно.

Очень вежливый ублюдок.

Я пошла вперед.

Каждый шаг по снегу отдавался в коленях. За спиной я чувствовала взгляд Рейнара почти физически — как натянутый до предела канат, который вот-вот либо выдержит, либо порвется и ударит так, что разнесет поллеса.

Кирен отступил на шаг в сторону.

Показал в темноту между двумя елями.

И там, наконец, я увидела Миру.

Она сидела на земле, привязанная к стволу. Рот свободен. Руки — за спиной. Жива. Бледная. В глазах — чистый ужас, а на щеке темнеет след удара.

— Госпожа! — выдохнула она.

Слава богу.

Жива.

Я выдохнула так резко, что самой стало больно в груди.

— Не бойся, — сказала ей. — Я здесь.

Кирен мягко усмехнулся.

— Именно это я и хотел услышать.

Мерзавец.

Я остановилась.

Дальше не пошла.

— Теперь отпусти ее.

— Нет.

— Тогда все. Дальше не будет.

— Будет, — поправил он. — Вы еще просто не поняли, на что именно согласились.

И в этот момент сзади, из тьмы, вышли еще двое.

Не охотники в сером.

Женщины.

Обе в темных дорожных плащах. На груди у каждой — тот самый знак с раскрытой пастью, что был на жетоне Сиверта. Лица скрыты вуалями, но по осанке, по движениям сразу чувствовалось: это не прислуга, не аристократки, не дворцовые интриганки.

Полевые жрицы.

Служительницы какого-то древнего, очень грязного ремесла.

— Что это? — спросила я тихо.

Кирен посмотрел на меня почти ласково.

— Свидетельницы завершения, леди.

Метка на запястье обожгла так резко, что я чуть не зашипела.

Завершения.

Ох нет.

Нет.

— Ты не собираешься меня менять на служанку, — сказала я.

— Нет.

— Ты хочешь провести ритуал здесь.

— Не весь. Только связать допуск. Этого хватит, чтобы леди Северайн завершила остальное, когда дом откликнется повторно.

Я почувствовала, как у меня холодеют пальцы.

Значит, план был еще хуже, чем мы думали.

Не просто выманить меня.

Не просто захватить.

Сделать в лесу то, что не удалось завершить в доме. Пробить допуск через кровь, через страх, через давление на служанку. А потом уже передать меня — или мою связку — Северайн как почти готовый результат.

— Ты псих, — сказала я спокойно.

— Нет. Просто очень долго работал с тем, что другие боятся назвать ремеслом.

Он шагнул ко мне ближе.

— Ты ведь уже понимаешь, леди. Дом принял тебя. Мужчина привязался. Прежняя душа еще недавно держалась. Ты — редчайший сплав всех условий. Было бы глупо не закончить дело сейчас.

За спиной я услышала низкий звук.

Не голос.

Не слово.

Предупреждение.

Рейнар.

Очень плохое предупреждение.

Кирен услышал тоже.

И усмехнулся.

— А вот и чудовище, — произнес он негромко. — Я много лет работал, чтобы женщины боялись тебя сильнее, чем тех, кто вел их к алтарю. Удивительно, как быстро все испортилось, когда одна из них решила смотреть внимательнее.

Вот теперь у меня внутри поднялась такая ярость, что страх просто отступил.

Не из-за меня.

Из-за всех.

Из-за Лиары. Элеи. Безымянных до них. Миры. Из-за того, как он произносил это — как хорошо проделанную работу, как мастерство, как повод для гордости.

— Ты их не готовил, — сказала я тихо. — Ты их калечил.

Он улыбнулся.

— Иногда это одно и то же.

— Нет.

— Для результата — да.

Я вынула ключ из-под плаща.

Не поднимая высоко.

Просто показывая, что он у меня.

Кирен замер на миг.

И в этом миге я увидела жадность чище, чем у принца.

— Вот ради чего вы и пришли, — сказал он.

—