Нет, — ответила я. — Ради другого.

И не дала ему времени додумать.

Потому что в следующую секунду вскинула ключ вверх и крикнула:

— Сейчас!

Лес взорвался.

Не огнем.

Домом.

Ключ в моей руке полыхнул красным светом, и все скрытые линии, которые тянулись от Черного крыла по земле, по старым границам, по забытым дорогам, рванулись наружу. Снег под ногами Кирена вспыхнул прожилками, как камень в часовне. Две женщины в вуалях закричали, когда огненные линии ударили по запястьям и ногам, пригвождая их к земле.

Миру задело только светом — веревки на ней вспыхнули и сгорели.

А Рейнар пришел за мной.

Именно так.

Не подъехал. Не подскочил.

Пришел.

Как удар.

Как рык.

Как сама идея расплаты, которой наконец дали направление.

Он сорвался с коня еще до того, как тот полностью остановился. В два шага пересек пространство между нами и Киреном. Настолько быстро, что тот даже не успел использовать меня как щит.

Одна рука Рейнара схватила меня за плечо и отдернула в сторону.

Вторая — сомкнулась на горле Кирена.

И вот тогда я увидела его огонь совсем иначе.

Не как угрозу.

Не как чудовище.

Как справедливость, которой слишком долго не давали лица.

Глаза у него были уже не человеческими. Тень за спиной выросла выше деревьев. Под кожей лица и шеи проступили темные, раскаленные линии, а голос, когда он заговорил, был ниже любого человеческого тона.

— Ты трогал их, — сказал он.

Не вопрос.

Приговор.

Кирен задергался в его руке, но вырваться было невозможно. Только в этот раз я увидела и еще кое-что: страх. Настоящий. Первый, возможно, за много лет его жизни. Он вдруг понял, что его не будут допрашивать красиво. Не будут играть словами. Не будут уважать его мастерство ломать женщин под ритуал.

Его просто убьют.

Очень медленно.

И очень лично.

— Рейнар! — крикнула я.

Он даже не повернул головы.

Пальцы на горле Кирена сжались сильнее.

— Он знает, где еще такие, как он! — крикнула я снова. — Где охотники! Где женщины! Где Северайн берет кровь! Не убивай сейчас!

На этот раз он замер.

На одну страшную секунду.

Кирен захрипел, лицо у него уже синело, но глаза были по-прежнему на мне. Не на нем.

На мне.

Потому что понял: остановить чудовище сейчас может только та, за кем оно пришло.

И от этого мне захотелось врезать ему сильнее, чем от всех его слов.

Рейнар медленно повернул голову.

Посмотрел на меня.

В этом взгляде было столько огня, что если бы я боялась его по-старому, то уже отшатнулась бы.

Но я не боюсь его огня.

Уже нет.

Поэтому шагнула ближе.

Очень близко.

И сказала тихо, чтобы слышал только он:

— Не отдавай ему эту победу. Пусть живет достаточно долго, чтобы назвать имена.

Тень за его спиной дрогнула.

Огонь в глазах не исчез, но стал… уже. Собраннее. Как если бы из ярости выжгли чистую линию.

Он разжал пальцы ровно настолько, чтобы Кирен не умер.

Тот рухнул на колени в снег, задыхаясь, кашляя и все еще не веря, что остался жив.

Рейнар опустился рядом.

Слишком спокойно.

И от этого по-настоящему страшно.

— Все имена, — сказал он. — Все места. Все ритуальные дома. Все женщины, которых вы вели. До утра.

Кирен поднял на него мутный взгляд.

Попытался усмехнуться.

Зря.

Потому что Рейнар чуть склонил голову и очень тихо добавил:

— Или я покажу тебе, что значит быть подготовленным правильно.

Я увидела, как Кирена по-настоящему передернуло.

Да.

Вот это он понял.

Лучше любых угроз.

Тем временем Варн уже добрался до Миры и разрезал остатки веревок. Она бросилась ко мне так резко, что едва не сбила с ног.

— Госпожа…

— Тише, — сказала я, прижимая ее к себе. — Жива? Руки целы? Голова?

Она закивала, судорожно хватая воздух.

— Он… он ничего не успел… только говорил… говорил, что вы все равно придете… что вам не оставят выбора…

Я гладила ее по волосам и смотрела поверх ее плеча на снег.

На женщин в вуалях, пригвожденных огненными линиями.

На Кирена на коленях.

На Рейнара, который стоял над ним как сама расплата.

И вдруг поняла: да, чудовище действительно пришло за мной.

Только не так, как они думали.

Не чтобы забрать в клетку.

Не чтобы сделать частью своей тьмы.

А чтобы разрушить клетку и добраться до тех, кто посмел считать меня, Элею и всех остальных удобным ритуальным материалом.

И именно в этот момент я окончательно перестала бояться того, что живет в его огне.

Потому что увидела, на кого он направлен на самом деле.

Глава 33. Дом выбрал меня при всех

Кирена везли обратно в Черное крыло связанным, с кляпом и в таком состоянии, будто он наконец понял, что бывает, когда человек всю жизнь ломает других, а потом сам оказывается в руках того, кого называл чудовищем.

Женщин в вуалях тоже забрали.

Живыми.

По приказу Рейнара.

Я заметила это сразу и поняла: он уже не просто в ярости. Он вышел на ту страшную, холодную ясность, когда убийство стало бы слишком легким выходом для врагов. Теперь он хотел имена, списки, дома, маршруты, архивы, всю сеть до последней нитки.

И это было куда опаснее для них.

Мира ехала рядом со мной, закутанная в чужой плащ, все еще бледная, но уже цепляющаяся за седло с той злой, упрямой живучестью, за которую я, кажется, окончательно решила ей многое простить.

Лес остался позади.

Черное крыло поднялось впереди черной глыбой на фоне ночи, и в этот раз я увидела его иначе.

Не только как страшный замок.

Как дом, который долго спал с ножом в ребрах, а теперь медленно, очень зло просыпался.

Внутренний двор был полон людей.

Слишком полон.