class="p1">— К чертовой матери! — взревел Попович и что есть силы швырнул компас в чащу. В глубине леса что-то ухнуло, кто-то заверещал истошным голосом:

— Совсем убил, сволочь!

Послышался удаляющийся топот ног, и все стихло. Попович даже изогнулся, пытаясь разглядеть, что там в кустах произошло.

— Пришил кого-то, — лениво констатировал Илья.

— Не кого-то, а упыря, — пояснил Яромир. — Пойдемте-ка отсюда побыстрей, уж больно здесь колдовства много!

— Эх, коней бы! — вздохнул Попович.

— Обойдемся, — отмахнулся Яромир. — Нет коней — бегом добежим. Еще быстрее будет!

— Верно! — поддержал его Илья. — Ну что, вжарим, братцы?

Богатыри выбрались на дорогу и припустили по ней галопом. Ветер засвистел в ушах.

— Здорово! — восхитился Яромир и немедленно увеличил скорость. — Уф, уф!

— Эх, молодо-зелено! — Муромец поднажал и вырвался вперед. Время от времени на дороге попадались начисто обгрызенные и поваленные стволы. Нечисть здесь в свое время полютовала! Богатыри брали эти препятствия с ходу, одним длинным прыжком.

Вскоре лес начал редеть, дорога стала шире, и Яромир понял, что владения графа Дракоши вот-вот останутся позади. Внезапно из кустов выскочил какой-то совсем уже отчаявшийся упырь и отчаянно замахал руками:

— Остановитесь, дайте хлебнуть…

Яромир, не останавливаясь, наладил ему такого пинка, что несчастное чудище, как пушинка, отлетело в сторону, вмазалось в дерево и завертелось, нанизанное на сучок. К несчастью для упыря, дерево оказалось осиной.

— Класс! — завопил Илья от восторга. — Молодец, Яромирка!

— Рад стараться! — по-военному ответил Яромир и ускорил темп.

Внезапно лес отступил, словно отпрыгнул назад, и друзья понеслись мимо полей, сплошь засеянных кукурузой. Зрелые початки нависали над дорогой. Муромец широко облизнулся и помчался по обочине. Спелые початки замолотили Муромца по груди.

— Вот это по-нашему! — пробормотал Илья и, чуть наклонившись, раскрыл рот. Крепкие зубы с хрустом перекусили початок.

— Во дает! — восхитился скачущий рядом Добры-ня. — Я бы так не сумел!

— Ам-ням-ням! — ответил Илья, выплюнул листья и схватил зубами следующий початок.

— Что это он сказал? — забеспокоился Никитич.

— Голод не тетка! — перевел Яромир и попытался последовать примеру Ильи Муромца. Однако, не успев вовремя раскрыть рта, получил початками сразу по губам, носу и ушам и снова вырулил на середину. За Муромцем клубился шлейф из зеленой кожуры.

Кукурузное поле незаметно перешло в поле, заросшее подсолнухами. Муромец, не успев разобраться, по инерции сгрыз несколько переспелых корзинок. Насилу отплевавшись от черной шелухи, он сладко чихнул и вновь увеличил скорость.

Друзья неслись как ветер. Яромиру было страшно и весело. Хотелось зажмуриться, но не от ветра, выдирающего слезы, а от восторга и ужаса. Такое чувство Яромир испытал только однажды, когда на спор смастерил деревянные крылья и спрыгнул с колокольни. Крылья были срублены из толстых досок и оказались тяжеловаты. Но перед тем как трахнуться о землю, Яромир все-таки успел пару раз ими махнуть. Оно, конечно, падать и страшно, и неприятно, но лететь уж больно хорошо!

И сейчас то, что было по краям дороги, слилось в однообразную полосу, а то, что было впереди, приближалось с ошеломляющей быстротой. И это был немалый отряд конников и пешников, а дорогу преграждал здоровенный шлагбаум в виде толстого, корявого бревна. Рядом стояли пограничные янычары и с раскрытыми ртами смотрели на дорогу.

— Лесной вихрь! — успел пискнуть кто-то.

В следующий миг богатыри пересекли финишное бревно. Осколки шлагбаума брызнули в разные стороны, и отряд смело с лица земли в мгновение ока. Богатыри остановились.

Илья, смущенно усмехаясь, потер лоб. Добрыня Никитич ощупал расцарапанный нос, Попович весело подмигнул подбитым глазом, а Яромир ощупал языком припухшую губу и весело рассмеялся. Знакомство с бревном обошлось сравнительно дешево. Но Муромец все равно разозлился.

— Это что за приколы?! — зарычал Илья. — Где этот гад, который бревно на дороге придумал? За зверство в землю вобью!

Он осмотрелся в поисках «гада» и увидел сидящего на коне незнакомца. На нем было богатое платье, соболья шапка и туранская сабля сбоку. Незнакомцу повезло. Его не снесло в сторону вместе с отрядом и не разметало по полю, как пограничных янычар. Он стоял в сторонке и был всего лишь ошарашен происшедшим. Он даже не утратил своего кичливого и заносчивого вида.

— Ага, — удовлетворенно сказал Илья. — Так это ты, сынку, нам пакость устроил? — Он откинул носком сапога чьи-то штаны и направился к всаднику. — Ну что, таракан усатый! Слезай…

Конь запоздало захрапел, хотел прянуть в сторону, но Илья удержал его рукой.

Дорогу полномочному послу сиятельного Тюбетейк-паши! — захрипел незнакомец. — На колени, холоп, или я тебя зарублю! — Он потянулся было к сабле, но моментально получил по морде и ненадолго затих, выплевывая выбитые зубы.

— Кто холоп? — по-отечески осведомился Илья.

— Ты, ты! — заверещал полномочный посол, дико вращая глазами. Он все еще надеялся на подмогу, но подмога опасливо выглядывала из дальних кустов и на выручку полномочному послу не спешила.

— Неверный ответ! — вздохнул Илья и отвесил нарядному незнакомцу подзатыльник. Посла словно неведомой силой вынесло из седла, но до земли он не долетел. Яромир, подошедший уже совсем близко, принял его, как пас, и передал Добрыне. Никитич очень удачно перепасовал его Поповичу, а тот — Илье. Минут десять шла веселая игра в футбол.

За все это время посол так и не коснулся земли. Над дорогой вилась белесая пыль, слышалось сосредоточенное сопение и кряхтенье богатырей.

— Как бы не помер мужик с непривычки, — неожиданно озаботился Яромир. — Блудослав к футболу приученный, а этот может и окочуриться. Что, ежели он и впрямь государственный человек? Это что же будет? Международный скандал, дипломатические протесты, может быть, даже война…

Улучив момент, он поймал незнакомца за шиворот, пару раз стукнул его о землю, чтобы отряхнуть пыль, и уложил на травяной бугорок.

Илья Муромец подошел, присел на корточки:

— Ну так кто холоп?

Минут пять незнакомец кашлял, чихал, пускал пузыри и по-младенчески гукал, пока Яромир не вспомнил о снадобье, которое ему дал Альфред. Снадобье пахло очень знакомо, и Муромец ревниво зашевелил усами.

— Спиритус? — осведомился он. Яромир смущенно пожал плечами:

— Это особая настойка. Мне ее Альфред дал. Она типа возвращает силы и разум. Он ее называл Надракакаш.

Илья поежился:

— Что уж, покрасивей нельзя было название придумать?

— Можно, наверное, — подумав, согласился