Угомониться?

Мое желание пошутить насчет того, что он вел себя странно, было весьма велико, но я примерно представляла, что значила эта толика искренности с его стороны.

Генри Блэкрок приоткрылся мне немного.

Он сетовал на жизнь.

Не нужно знать его лучше, чем я знала и так, чтобы понять: подобное событие происходило раз в жизни.

И теперь я чувствовала вину за то, что занимала его время.

Я скользнула рукой повыше и сжала его локоть. Его кожа была приятной и теплой.

– Мне жаль, что ты завален делами, Пушок. Нести ответственность за одного человека и так требует большой работы, и я провела с тобой не так много времени, но я видела, как ты занят. Твой телефон постоянно звонит, ты всегда обсуждаешь с кем-то дела ранчо… не знаю, как ты это делаешь. – Я подумала о том, как Мэтти рассказывал про своего отца, который уехал отсюда из-за обязанностей, свалившихся на него, а потом отложила эту тему в сторону. Меньше всего Генри требовалось, чтобы ему напоминали о том, как много на него навалилось, даже если я сочувствовала ему при этом. – Когда-нибудь станет полегче или так всегда?

Его пальцы снова сжались на руле и разжались.

– Станет, как только наймем еще одного заместителя шерифа, когда бы это ни случилось. В данный округ приезжает не так уж много людей с подходящей квалификацией.

Я продолжила большим пальцем поглаживать мышцу на его предплечье, почти уверенная, что напряжение в ней понемногу спадало.

– Понятно.

– Рано или поздно это произойдет, но до этого момента мы все сильно устаем, работая по столько часов подряд. И это не только я, – объяснил он и закашлялся, по-видимому чуть устыдившись своего признания.

– Ну я не знаю, скольким еще другим заместителям приходится, помимо прочего, разбираться со старейшинами и гигантскими волосатыми существами с дурным характером. Я не была бы так строга к себе.

Он опустил подбородок, словно признав мою правоту.

– Прости, – выпалила я.

Его лоб наморщился.

– За что?

– Я раньше думала, что ты всегда был таким серьезным, но теперь понимаю. Это потому, что тебе всегда приходилось быть таким. Ты ведь знал, какую ношу тебе придется нести в будущем, да? Когда был моложе?

Он встретился со мной взглядом. Я улыбнулась ему.

– Знаю, что прожила здесь недолго и мое мнение ничего особо не значит, но, по-моему, ты прекрасно справляешься, Пушок. Серьезно. Дети счастливы, и они любят тебя. В детском саду они постоянно говорят: «Генри то, Генри се». Все они. Не говори Паскалю, что я рассказала тебе об этом, но на прошлой неделе он нарисовал кучу картинок с тобой. Он признался мне, что ты его герой. Это так чертовски мило. Плюс ранчо в отличной форме…

– Твое мнение имеет значение. – Мышца в челюсти Генри снова чуть дрогнула. Его ладони сжались. Потом он ни с того ни с сего нахмурился. – Не мели чепухи.

Мне потребовалась секунда на то, чтобы сглотнуть, а потом еще одна, чтобы отреагировать.

– Оно имеет значение для меня, но ты же понимаешь, о чем я.

– Я понимаю, о чем ты, но мне плевать. – Он коротко глянул на меня. – Не надо так.

Я сжала его предплечье еще раз, настолько тронутая его словами, что мне захотелось прижать его руку к своему сердцу.

– В таком случае спасибо. Я очень ценю это. – Я улыбнулась ему, хотя он снова сосредоточился на лобовом окне перед собой. – Ты хороший человек, Генри Блэкрок.

Когда я убрала с него руку, он так посмотрел на меня…

– Не делай такое лицо. Я не флиртую с тобой. – Я, прищурившись, поглядела на него. – Я сказала, что ты хороший человек, а не…

– Не просишь меня жениться на тебе? – перебил он меня с серьезным лицом.

Звук, вырвавшийся из моего рта, когда я ахнула, был чуть ли не криком.

– И ты говоришь, что это я испорченный ребенок. – Я покачала головой, совершенно застигнутая врасплох тем фактом, что он упомянул об этом сейчас, особенно в таком контексте. Словно это шутка. Я рассмеялась еще сильнее. – А я-то думала, что мы делаем вид, будто я ничего не говорила тебе!

– Все ты говорила, – пробормотал он, и уголки его губ дрогнули.

Он считал это смешным?

Я простонала:

– Слушай, я же не просила тебя жениться на мне. Твой кузен…

– Ты же говорила, что он такой же твой, как и мой.

Все так и было. Генри издевался надо мной.

– Твоим он был первым, и я рассказала тебе о том, что он сказал, только потому, что ты сам попросил! – Я еще посмеялась и покачала головой. – Я так и знала, как только рассказала тебе, что ты вывернешь все странным образом, вот я так и знала.

Мужчина, который только что жаловался мне на то, как он слишком много работал и устал, ухмыльнулся. Прямо в ту же секунду. Я даже могла бы назвать это полуулыбкой.

Мне нравилась эта версия его.

Сильно нравилась.

Он был совершенно не таким, как я ожидала, со всеми этими его разными сторонами.

Я размышляла об этом, когда он сбавил скорость и мы въехали в еще более густую часть леса с тонкими деревьями, которые росли так близко друг к другу, что проехать дальше стало невозможно.

– Оставшуюся часть пути нам придется идти пешком, – пояснил он, выключая двигатель и отстегивая ремень безопасности.

Я сделала то же самое и встретилась с ним у капота вездехода. Нам приходилось разделяться, чтобы обходить осины, зазоры между которыми были слишком узкими. Повсюду валялись ветки и камни всех размеров, и я поскальзывалась на мокрой листве чаще, чем хотелось бы. Половину раз Генри убеждался в том, что я по большей части стояла на ногах, а раз или два делал вид, будто не слышал, как я бормотала «блин» себе под нос.

– Почти на месте, – сообщил он мне спустя какое-то время.

– Хорошо.

Его «почти на месте» было отнюдь не тем, что я считала «почти на месте», это уж точно. Мы подошли к крутому склону, который, должно быть, был холмом или горой, скрытой за деревьями, ни разу не виденной мною из клуба. Мои икроножные мышцы и бедра стали