— Сидите тут, изображаете из себя правосудие! А сами что? Судья, — я ткнула пальцем в главного судью, — вы три года назад брали взятки от торговца Мейсона, чтобы он каждый раз выигрывал в суде против своих конкурентов! А вы, — я повернулась к прокурору, — избиваете свою жену! Пока общество считает вас добропорядочным гражданином, вы воспитываете свою жену палками. Да так, что в последний раз бедняжка две недели не могла встать с кровати!

Зал замер в ошеломлённой тишине.

— А вы! — я посмотрела на Элен ауф Гросс. — Корчили из себя невинную овечку, говорили, что боитесь ведьмы. А сами отправили подложные документы в газету, чтобы обвинить президентшу Теплтон в махинациях и занять её место во главе Общества Добродетельных Жён! Вы все прикрываете свои пороки добропорядочностью, а сами готовы растерзать любого, кто отличается от вас! Кто смеет быть не таким, как все! Трусы! Жалкие, лицемерные твари!

Воздух в зале задрожал раскалённым маревом. Витражные окна вдруг потемнели, словно солнце за ними погасло, и послышался глухое клацанье камня. Кирпич за кирпичом вырастали из ниоткуда, замуровывая проёмы. Зал погрузился в полумрак, освещённый лишь дрожащим светом магических светильников.

Люди заметались в панике. Кто-то бросился к выходу, но дверь захлопнулась сама собой.

— Нечисть! — заорал инквизитор, скользнув рукой к кобуре отработанным движением. — Она вызвала нечисть!

В искривлённом полубезумном оскале блеснули ряды острых зубов. Моя внешность, не сдерживаемая магией, стёкла вниз, превратившись в лохмотья чёрного тумана.

Там, где ещё мгновение назад была я, сидел Ха-Арус. Демон откинулся на спинку скамьи, закинув ногу на ногу, и ухмылялся во всю свою жуткую пасть. Чёрные глаза с пульсирующими радужками весело сверкали.

— Сюрприз! — прогремел он голосом, от которого задрожали стены.

Зал взорвался истошными криками.

— СТРЕЛЯЙТЕ! — заорал кто-то из инквизиторов.

Сквозь вопли перепуганной насмерть толпы перекрыл грохот выстрелов из револьверов.

— Ах, убили, сволочи! — Ха-Арус театрально схватился за грудь, куда угодило не меньше десятка пуль, и рассы́пался туманом.

— Ищите его! — завопил прокурор, размахивая руками. — Он здесь!

Туман заклубился под сводами зала, то сгущаясь, то рассеиваясь. А потом материализовался в облике полного господина в цилиндре, который мирно сидел на скамье в середине зала.

— Что за шум? — возмутился Ха-Арус голосом этого господина. — Что за безобразие? Я пришёл на суд, а тут творится чёрт знает что!

Инквизиторы метнулись к нему, но демон уже исчез, превратившись в пожилую даму с веером.

— Ах! — завизжал он писклявым старушечьим голосом. — Какие грубияны! Хватают приличных дам! Безобразие!

— Да он издевается! — прохрипел один из инквизиторов, лихорадочно заряжая револьвер.

Но остановить дорвавшегося до безобразия Ха-Аруса, им оказалось не под силу. Он появлялся то в виде судебного пристава, то в облике прокурора, то просто проносился чёрным туманом над головами, заставляя людей в панике пригибаться.

— Какие все нервные! — гоготал он, повиснув под потолком вниз головой. — Ну пошутил немного! Нельзя, что ли?

Пули свистели одна за одной, но демон с лёгкостью уворачивался.

— Между прочим, — Ха-Арус появился прямо на трибуне судей, устроившись между главным судьёй и его помощником, — вы все такие смешные, когда пугаетесь! Особенно вы, ваша честь. У вас лицо как у переваренной свёклы!

Судья с воем свалился с кресла и забился под трибуну.

Я же сидела в своём углу и с удовольствием наблюдала за творимым хаосом.

— Миледи, — осторожно прошептала горничная, глядя, как Ха-Арус возник за спиной у растерянного инквизитора и отвесил ему увесистого пинка под зад. Не ожидавший такой подлости служитель закона кубарем покатился по полу и затих, оставшись лежать возле скамьи. — Вы не хотите вмешаться?

— Он двадцать лет просидел в запертой комнате, — меланхолично отозвалась я. — Так, пусть повеселиться.

Но веселье внезапно оборвалось.

Главные двери зала распахнулись настежь с таким грохотом, что все разом застыли на месте, будто примёрзли. Даже Ха-Арус замер с молотком в руке, грозящим в очередной раз обрушиться на голову судьи.

Рэйвен неспешно прошёл по центральному проходу. Люди расступались перед ним, словно перед морской волной, которая сметёт любого, кто осмелится встать на пути. От него исходила такая волна магии, что воздух дрожал, искажая очертания предметов.

Взгляд ван Кастера скользнул по залу, нашёл меня в углу, и на губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Что происходит в этом зале? — Рэйвена говорил спокойно и даже вкрадчиво. Но от его голоса люди дружно вздрогнули.

Главный судья боязливо высунулся из-под трибуны и попытался восстановить достоинство:

— Милорд ван Кастер! Мы… здесь суд над вашей подопечной… и она вызвала демона…

— Вижу, — оборвал его Рэйвен. Он остановился в центре зала и медленно повернулся, окидывая всех присутствующих холодным взглядом. — Вопрос в другом: успела ли моя невеста вдоволь повеселиться над теми, кто виновен в её неприятностях?

Он посмотрел в мою сторону и вопросительно заломил бровь.

Я кивнула, едва сдерживая смех:

— Вполне, милорд. Вполне.

Обернувшись, люди ахнули.

— Но как…

— Она же была на скамье!

— Колдовство!

— Отлично, — удовлетворённо протянул Рэйвен. Потом повернулся к судьям: — В таком случае позвольте мне внести ясность в это дело.

Он достал из внутреннего кармана плаща сложенный пергамент с печатями и развернул его:

— Согласно закону Совета Крыльев, принятому в тысячу шестьсот двадцать третьем году, любой дракон имеет право вмешаться в судебное разбирательство, если оно касается члена его семьи. Эвелин Миррен — моя невеста. А значит, она под защитой Дома Морского Дракона. Более того, у меня есть доказательства, что обвинения против госпожи Миррен были сфабрикованы. А одна из свидетельниц давала ложные показания.

Он медленно повернулся к месту, где сидела жена градоначальника:

— Леди Элен ауф Гросс не только лжесвидетельствовала против моей невесты, она также организовала покушение на жизнь моей сестры, леди Лили ван Кастер.

Элен вскочила с места. Лицо её исказилось гримаса злости и отчаянья:

— Нет! Это неправда! Я не…

— Будете это