Суд начался ровно в девять утра, когда весеннее солнце начало пробиваться сквозь витражные окна зала заседаний Магистрата.

Помещение было огромным, с высоченными сводчатыми потолками, теряющимися в полумраке. Ряды скамеек заполнила публика, жаждущая крови и зрелищ. Трибуна для обвинения находилась напротив трибуна для защиты, а между ними — возвышение, где восседали трое судей в чёрных мантиях и напудренных и завитых париках.

Меня ввели в зал в кандалах. Тяжёлый металл сковывал запястья и щиколотки, отчего каждый шаг давался с трудом. Я добрела до скамьи для обвиняемых и рухнула на неё чувствуя.

Зал тотчас загудел, будто полоумный смельчак решил ткнуть палкой улей с сонными осами:

— Это она!

— Ведьма Миррен!

— Говорят, в её доме нашли запрещённые рукописи!

— А ещё говорят, она любовница лорда ван Кастера!

— Тихо в зале! — грянул голос главного судьи, и гул стих.

Я окинула взглядом зал.

Среди праздных зевак встретились знакомые лица. Вот в середине сидят сёстры Фурс. Клара то и дело промокала глаза платком, а Лара рядом с ней сидела с каменным выражением. Лишь изредка её губы изредка кривились, будто старшая Фурс никак не могла поверить в происходящее. Через скамью от них сидела госпожа Джезвол, помолодевшая лет на тридцать благодаря моему амулету. Ещё несколько клиентов негромко перешёптывалась между собой. Но о чём они говорили, невозможно было услышать из-за шума. На почётном месте сидели градоначальник ауф Гросс вместе со своей женой Элен. А на заднем ряду — Брюзга и Минди, державшиеся за руки.

На трибуне обвинения восседал Эрих ауф Штром. Он сидел, сложив руки перед собой, и смотрел прямо на меня. В тёмных глазах не было торжества, ни злорадства. Только холодная решимость человека, делающего свою работу, и глубоко запрятанная печаль. Рядом с ним — двое обвинителей в чёрных мантиях прокуроров.

А на трибуне защиты расположился Идан Кросс, адвокат ван Кастеров. Он листал бумаги, время от времени что-то помечая пером.

Главный судья — грузный мужчина с лицом, напоминающим бульдога, — стукнул молотком, призывая всех к порядку:

— Слушается дело по обвинению Эвелин Миррен во злонамеренном колдовстве, укрывательстве особо опасного преступника и содержании запрещённой нечисти. Слово обвинению.

Со своего места поднялся костлявый прокурор с носом, похожим на клюв стервятника:

— Ваша честь, уважаемые судьи! — его дребезжащий голос разнёсся по залу. — Перед вами предстала женщина, которая систематически нарушала законы Норстрии. Она использовала запрещённые магические приёмы, укрывала опасного беглеца, связанного с запрещённым Тёмным Орденом. Но самое вопиющее, она содержала в своём доме демона!

Зал снова загудел. Судья стукнул молотком:

— Тишина!

— Обвинение вызывает первого свидетеля, — продолжал прокурор. — Господина Альфреда Стейна, соседа обвиняемой.

Из толпы поднялся щуплый мужичонка с крысиным лицом и бегающими глазками. За всё время проживания в доме Миррен я видела его лишь пару раз, да и то мельком. Стейн предпочитал делать вид, что не замечает меня, и если бы не сестры Фурс, то я даже не знала бы, что это, оказывается, мой сосед.

Впрочем, меня больше заняло то, что в перечисляемых обвинений не прозвучало попытки отравления должностного лица, или как там выразился ауф Штром. Неужели дознаватель решил не упоминать этого, чтобы самому не оказаться обличённым в более низком преступлении?

— Господин Стейн, — голос прокурора выдернул меня из размышлений, — что вы можете рассказать о госпоже Миррен?

Альфред нервно облизал тонкие губы:

— Она… она опасная! В её доме постоянно творятся странные вещи. По ночам из её дома слышатся вопли, а по стенам двигались жуткие тени! Я видел призраков, которые танцевали в её саду.

«Ну не совсем вопли, — меланхолично подумала я. — И не каждую ночь». Просто однажды Ха-Арусу взбрело в голову устроить турнир среди садовых деревьев, кто громче и жалобнее заорёт. Победил фонтан, в который разошедшийся демон вылил три бутылки северского коньяка. Правда, потом демон долго прятался по всем комнатам, а когда я его прижучила в кладовке, он клялся и божился, что «ни одна живая душа не узнает об этом, потому что Дом хранит свои секреты». Стоило мне его отпустить, как он сразу же надоумил призраков устроить ежемесячный бал не в привычной зале, а в саду.

Что ж… Оказывается, Дом не всегда способен удержать свои секреты от чересчур любопытных соседей.

— Обвинение вызывает леди Элен ауф Гросс, — объявил прокурор.

Я резко вскинула голову.

Поднявшись со своего места, Элен прошла к трибуне свидетелей. Она двигалась неуверенно, нервно теребя платок в руках. Бледное лицо, потупленный взгляд, дрожащие руки — само воплощение запуганной женщины. Если не считать её тёмно-фиолетовую ауру, с чёрными извивающимися прожилками.

— Леди ауф Гросс, — обратился к ней прокурор вкрадчивым тоном, — что вы можете рассказать о госпоже Миррен?

Элен подняла на меня взгляд. Всего лишь на миг, но этого было достаточно, чтобы разглядеть холодную ненависть, тщательно скрытую под маской робости.

— Я… — она всхлипнула и прижала платок к губам, изображая волнение, — я боюсь её. Когда она пришла на наш благотворительный бал, начались странные вещи. Президентша Теплтон подверглась нападению нечисти. Потом случился пожар, в котором чуть не погибла леди Лили ван Кастер. Я видела, как госпожа Миррен что-то шептала перед началом фейерверка. Видела, как она делала странные жесты руками. А потом… потом беседка вспыхнула. Я уверена, что это было её колдовство!

Меня будто окатили кипятком. Ложь! Наглая беззастенчивая ложь!

Я вскочила с места:

— Это неправда! — Я вскочила с места, размахивая руками: — Я была на террасе с лордом ван Кастером! Он может подтвердить!

— Тишина! — рявкнул судья. — Обвиняемая будет молчать!

Инквизитор грубо усадил меня обратно.

Не глядя на меня, Элен аккуратно вытерла уголки глаз и более уверенно продолжила:

— А ещё я слышала, как она угрожала президентше Теплтон. Говорила что-то про тень и про то, что Брианне не следует вглядываться в неё. А на следующий день президентшу начали преследовать несчастья, — а затем повернулась к судьям: — Я боюсь за свой город, ваша честь. Боюсь за своих детей. Такие, как госпожа Миррен, опасны. Они используют магию во зло,