губы впиваются в мои в жестоком, собственническом поцелуе, от которого я цепенею. Мое тело инстинктивно напрягается, предавая меня. Я могу лгать ему сколько угодно, говорить то, что он хочет услышать, но мое тело никогда не умело лгать. В тот момент, когда его губы касаются моих, я понимаю, что он чувствует правду. Он знает, что все, что я только что сказала — тщательно продуманная ложь. Я чувствую, как гнев исходит от него, словно жар. Его тело напрягается, и я знаю, что будет, прежде чем это произойдет.

Все расплывается: резкий, холодный удар реальности, когда он отстраняется от меня, внезапная интенсивность в его глазах меняется с боли на чистую ярость. Раздается громкий треск, дверь срывается с петель.

— ФБР! Брось оружие! — раздается голос, властный и командующий.

Воздух пропитан напряжением, но глаза Сальваторе прикованы к моим — дикие и раненые. На долю секунды я вижу в них выражение предательства, словно я только что разрушила его мир. Но затем гнев полностью овладевает им. Одним быстрым движением он поднимает пистолет, направляя прямо мне в голову. Все замедляется. Мое сердце замирает в груди, я пытаюсь среагировать, но уже слишком поздно.

Бах!

39. Кингсли

Ее имя — его якорь

— Блять! — Это слово вырывается из моего горла, когда стакан виски разлетается вдребезги о стену. Янтарная жидкость стекает по ней, словно кровь в моих венах — горячая, яростная, готовая вспыхнуть.

Прошло пятнадцать часов, тридцать две минуты и двадцать секунд с тех пор, как кто-то похитил Инес из ее квартиры, и мы ни на шаг не приблизились к цели. Я завалил деньгами всех лучших следователей, задействовал все свои связи, но она будто испарилась в воздухе. У полиции нет никаких зацепок; кажется, Инес просто перестала существовать, и это сводит меня с ума.

Родители и сестра Инес приехали утром. Сейчас они остановились в пентхаусе вместе с Меган. Мне пришлось отправить Бо в отель для собак, так что о нем позаботятся, пока мы проходим через этот кошмар. Я избегаю семьи Инес, мне слишком стыдно смотреть им в глаза, зная, что у меня нет ответов на их вопросы. Как я объясню, что облажался? Я должен был ее защищать, но вместо этого позволил кому-то утащить ее прямо у меня из-под носа. Беспомощность душит, но все, что я могу сделать, — это продолжать швырять деньги профессионалам в надежде, что они добьются успеха там, где я провалился.

— Кингсли, тебе нужно успокоиться, чувак. Мой друг делает все, что может, но зацепиться не за что, — пытается образумить меня Десмонд, имея в виду своего друга, так называемого эксперта, который работает над этим делом.

Но с моей точки зрения, он бесполезный ублюдок. Не поймите меня неправильно, я бы потратил миллиарды, не задумываясь, чтобы вернуть Инес, но мне нужно, чтобы она вернулась целой и невредимой, и сейчас.

— Не говори мне, блять, успокоиться! — рычу я, расхаживая по комнате, как дикий зверь в клетке. — Какого черта он так долго копается, если он так хорош, как ты говоришь?

Я провожу руками по волосам, ногти впиваются в кожу головы. Я не спал, не ел, даже не принимал душ. Единственное, что у меня в голове, — это вернуть Инес, снова держать ее в объятиях и знать, что она в безопасности.

— Ему нужно за что-то зацепиться, но сейчас ничего нет. Никаких камер внутри или снаружи здания, никаких свидетелей. Инес любят все, у нее нет врагов и сталкеров. Просто не за что зацепиться. Ты должен дать ему больше времени, — объясняет Десмонд, его голос спокоен, будто это я потерял рассудок.

Я падаю в кресло, моя грудь тяжело вздымается, когда тяжесть реальности раздавливает меня.

— Я не могу потерять ее, приятель. Я просто… я не могу…

— Понимаю, но от тебя сейчас толку мало. Тебе нужно домой, привести себя в порядок, может, поспать. Я позвоню, если будут новости. Мы ее найдем.

Слова Десмонда едва проникают в сознание, но я знаю, что он прав. Я никакой, лишь тень самого себя, поглощенная страхом и яростью. Я должен собраться. Хотя бы ради Инес.

Неохотно я следую его совету и еду домой. Как только двери лифта открываются в мой пентхаус, меня встречает комната, полная обеспокоенных лиц: семья Инес, Меган — все они смотрят на меня в поисках ответов, которых у меня нет. Меган видит меня первой, ее глаза широко раскрыты от надежды, когда она бросается ко мне в объятия.

— Есть новости? — спрашивает она, ее голос дрожит, когда она цепляется за меня.

— Пока ничего, но все работают над этим, — бормочу я, целуя ее в макушку, прежде чем отпустить.

Когда я поднимаю взгляд, ко мне подходит мать Инес, Элен, и я готовлюсь к пощечине, к обвинениям, которых, я знаю, заслуживаю. Но вместо этого она притягивает меня в свои объятия, крепко обнимая.

Я не могу сдержать слез, которые текут из моих глаз, тяжесть всего этого обрушивается на меня.

— Ох, милый, — шепчет Элен, слегка отстраняясь, чтобы обхватить ладонями мои щеки и вытереть слезы. Ее глаза, красные и опухшие от плача, отражают мою собственную боль. — Все будет хорошо. Все наладится, — успокаивает она, снова притягивая меня к себе.

Когда она наконец выпускает меня, Камилла и Джонатан тоже обнимают — их молчаливая поддержка сбивает с ног. Я тону в чувстве вины, но их доброта удерживает меня на плаву.

— Надеюсь, ты не против, но я не мог просто сидеть сложа руки, поэтому приготовил поесть. Джастин сказал, что ты не ел с прошлой ночи, — мягко поясняет Джонатан.

— Вовсе нет. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Но, боюсь, сейчас я не смогу ничего впихнуть в себя, — признаюсь я. От одной мысли об еде к горлу подкатывает тошнота.

— Тебе нужно поесть, fiston.41 Давай, я сварил суп с курицей и ньокки. Попробуй хотя бы немного, — настаивает он.

Только я открываю рот, чтобы вежливо отказаться еще раз, как звонит телефон. Я даже не смотрю на номер, цепляясь за надежду, что это хорошие новости об Инес.

— Да? — отвечаю я поспешно.

— Мистер Эшфорд, ваши родители здесь. Можно их пропустить? — раздается голос консьержа.

Разочарование накатывает — это не новости об Инес. Но потом его слова доходят до сознания. Мои родители?

— Э-э, да, конечно, — отвечаю я и вешаю трубку, хмурясь. Не ожидал их. Я звонил отцу после похищения, он помог подключить ФБР, но я не думал, что они приедут сюда.

— Все в порядке? — спрашивает