Когда земля перестает дрожать, я бросаю взгляд на лес, когда хрупкая фигурка опускается на землю передо мной. Я мгновенно замираю, когда страх растекается по моим венам, когда она откидывает капюшон. Хотя она выглядит почти как человек, она совсем не такая. Она банши или адская крикунья, как ее называют в наших преданиях. Рожденная из агонизирующих душ преданных женщин на протяжении всей истории, она обладает большей грубой силой, чем даже фейри, и природа делает свое дело. Известно, что они безрассудны, злы, а иногда и совершенно сумасшедшие. Она внимательно наблюдает за мной. Ее большие черные глаза прикованы ко мне, и она красива, если не считать кривой усмешки и острых зубов, которые она обнажает. Ее светлые волосы развеваются на ветру, и ее присутствие наполнено силой.

— Ты звала, девочка? — У нее красивый, мелодичный голос, но я слишком хорошо знаю, как легко это может измениться, поэтому тщательно подбираю слова. В отличие от гидры, которая убила бы меня за ложь, эта убьет меня ради забавы. Она стремится к хаосу и насилию. Я чувствую это на вкус.

— Мы ищем кошмаров, чтобы они присоединились к нашему двору. Взамен у них здесь будет убежище и дом - никаких цепей или ограничений, — медленно предлагаю я.

— Ты хочешь связать меня? — визжит она, и мои барабанные перепонки лопаются и кровоточат.

Я не могу слышать, пока не начнется мое быстрое исцеление, и хотя я не могу видеть, так как мои глаза лопаются и кровоточат, я кричу: — Никогда, мы никого не хотим связывать. Просто обмен.

— Я никогда не разделю власть. Не зови меня больше, или это будет твоей смертью. Считай, тебе повезло, что я чувствую твое предназначение.

Я чувствую, как она уходит, пока мои глаза медленно заживают, и я моргаю, прогоняя боль, когда мои плечи опускаются.

— Ты не завоюешь их всех. Звери созданы для того, чтобы бродить. Она, вероятно, была слишком заинтересована, чтобы пропустить твой призыв. Баньши здесь ни за что не осталась бы. Они созданы для того, чтобы бродить в одиночку, — объясняет Зейл, и я киваю, зная, что он прав, но я надеюсь, что придут другие, и если они придут, то останутся, потому что от этого зависят наши жизни.

Словно привлеченные моей безмолвной мольбой, еще больше существ выскальзывает из леса.

Я вижу вендиго с длинными когтистыми руками и острыми зубами, но он заикается, когда кричит. Есть еще оборотень, который превращается в мою точную копию, что очень странно. Пук, похожий на маленького человечка с луком и стрелами, но со злобными клыками и склонностью к неприятностям, тоже делает шаг вперед. Из-за деревьев появляется русалка, у нее красивые и соблазнительные волосы, хотя кожа голубая, а глаза кроваво-красные. Пикси, водный дух размером меньше моей ладони, но такой же кровожадный, как и мы, тоже с ними. Химера прячется сзади, как будто она не уверена.

Все они - порождения ночных кошмаров, и все одинаково прекрасны и опасны.

Я предлагаю им то же, что и остальным, и позволяю им выбирать.

Поднимая руки, я жду, когда они примут решение, с мягким и правдивым выражением лица, и они набрасываются на меня, как стая, облизывая и пробуя мою кровь. Если бы я лгала, они бы почувствовали это и убили меня в мгновение ока.

Постепенно они ускользают, чтобы найти свои дома. Они будут приходить и уходить, когда им заблагорассудится, но это соответствует нашей цели, и я просто буду более осторожна в том, где я хожу снаружи.

Я почти чувствую счастье Нэйтера от того, что его некогда забытые земли снова наполнены жизнью, даже если эти жизни, как и мы, процветают на смерти и крови.

Я собираюсь встать, думая, что это все, когда из леса выбегает настоящий, во имя Нокс, единорог. Единороги не такие красивые и милые, какими их описывают в сказках. Нет, их истинный облик - лошадиный скелет с рогом, клыками и танцующими глазами. О да, они могут казаться красивыми, и даже в таком виде в них есть определенная жуткая прелесть, но они убьют так же быстро, как изменятся.

Я зову его, и, как и остальные, он пьет и исчезает в лесу, его смех доносится следом.

— Настоящий зверинец, который мы создаем. — Ликус ухмыляется, заставляя меня хихикнуть.

Однако моя кровь все еще капает, что говорит мне о том, что впереди еще много, поэтому я жду, даже когда луна движется по небу. Я буду ждать вечно, если понадобится.

Через несколько часов появляется тролль, но он уходит при упоминании остальных. Ублюдки-одиночки ненавидят других монстров, поэтому я не принимаю это на свой счет, даже если я и завидовала его смехотворно длинным ресницам. Я продолжаю ждать, пока проливается моя кровь. Зейл уговаривает меня поесть, но я знаю, что не могу, пока это не будет сделано.

Появляется циклоп и быстро принимает мое предложение. Я чувствую ее одиночество, когда она бредет обратно в лес, чтобы найти свое собственное место.

Однако я все еще чувствую больше, и я знаю, что есть что-то еще, чего мы ждем, что-то, что наблюдает издалека, чтобы увидеть, как я принимаю эти сделки, и только когда оно удовлетворено, оно появляется.

Дракон, настоящий дракон, приземляется в облаке дыма передо мной.

Он ошеломляющий и смертоносный, с шипастым телом, покрытым мерцающей фиолетовой и черной чешуей. Его глаза представляют собой смесь того и другого, а изо рта и носа валит дым. Он внимательно наблюдает за мной, его тело в два раза меньше истинной формы гидры.

— Тебе не нужно повторять свое предложение, потому что я слышал, что ты предлагаешь.

Драконы известны как хранители, которые живут и выживают в одиночку. Раньше их было много в небе, по крайней мере, так гласит история, но теперь они почти вымерли из-за своей природы. Видеть его во плоти шокирует, но не так сильно, как его следующие слова.

— Я свяжу себя с тобой и этой землей. Я прошу только об одном.

— Скажи это, — бормочу я.

— Потом, когда я буду готов, ты позовешь для меня другого.

Я моргаю, и он фыркает.

— Еще один в моем роде. Моя любовь за завесой, и я знаю, что ты сможешь добраться до нее. Если ты сделаешь это для меня, тогда я буду твоим. Я сделаю все, что ты пожелаешь.

Боль в его словах пронзает мое