class="p1">Опять неудача. Рассерженное и недовольное жужжание – и ничего больше. А говорят, что Мазутка за чертой города сразу становится чистой. Не совсем, конечно, – грязная и мутная она по-прежнему, но на поверхности уже растут кувшинки, и камыш обступает берега. Вот бы дойти до этого места! Хаймович говорит, что в детстве купался в реке, и называлась она тогда не Мазутка, а… забыл! Неважно. Важно, что он обещал показать, что умеет плавать и не тонуть. Тот еще сказочник! Видел я, как в луже дохлые мыши плавали. Впрочем, за Хаймовичем не заржавеет – покажет. Он, на моей памяти, не соврал ни разу.

Там дальше речка, петляя, доходит до деревни Ильинки. Что за деревня, неведомо. Но, судя по карте, когда-то большая была. После войны в те края почему-то никто не ходил, и, чего ждать от тех мест, неизвестно. Но от деревни шла грунтовая дорога на военный объект – наш объект. Километров двадцать до него, значит, примерно два дня пути. День до Ильинки, день до вояк. Хотя, кто его знает, как обернется. Я тут еще с роем не разобрался. Я зевнул и вдруг почувствовал, что попал в тон рою.

– Чего тебе, чужак? Зачем тревожишь?

– Ты помнишь меня?

– Да, помню. Память наша беспредельна.

Тут было сказано иначе, что-то типа наследственная, но я перевел бы именно так.

– Пропусти нас.

– О чем ты просишь? Не понимаю.

– Дай пройти мне и моим… не трогай нас.

– Не причинишь вреда, не тронем.

– Не причиню.

– Ты образовал свой рой?

– Да.

– Тогда тебе надо уходить, места мало тут.

– Мы уйдем.

– Уходи.

– А можно?

Тут одна шальная мысль посетила меня.

– Что?

– Можно я посмотрю, как ты построил свой улей?

– Это… недовольный гул.

– Нельзя, так нельзя… – вздохнул я. – Но я мог бы дать тебе больше места.

– Как?

– Я уйду, и пелена падет, и ты сможешь заселиться здесь. Молчание, рой, видимо, обдумывал мое предложение.

– Хорошо…

Настала очередь моего непонимания: то ли хорошо, что уйду и места много будет, то ли хорошо – это разрешение пройти в улей. А может, и то и другое?

– Так мне разрешено пройти?

– Никто не будет чинить тебе препятствий.

– Вот и хорошо, я скажу тебе, когда можно…

– Мы ничего не забываем.

Я так и не был до конца уверен, что получил разрешение на посещение улья, но то, что мы беспрепятственно выйдем, сомнений не вызывало. Я вытер вспотевшие ладони о штаны и заспешил к Хаймовичу.

– Усё готово, шеф! – выпалил я, ворвавшись в святая святых бункера, а именно в пункт управления.

– Вот и славненько, – отозвался дед, не отрываясь от экрана. На экране чудища кидались на тебя, навстречу им поднимался ствол автомата и разил их на повал.

– Что это?

– Да так, игрушку детскую нашел. Серьезный Сэм называется.

* * *

Смеркалось, под густой листвой деревьев это было особенно заметно. Но здесь, у голубого озера, с темно-синей водой в глубине, еще было светло. Руслан с наслаждением окунулся в озерную гладь, разгоняя рыбную мелочь, брызнувшую в разные стороны от него. У камышей плюхнула потревоженная рыбина. Круги разошлись по воде. Крупная рыбешка, подумал Лис, провожая взглядом Руслана. Брр! Вода-то холодная, как он может так резвиться? Лис это только что испытал на себе. Студеная вода свела судорогой ноги, и он кинулся назад, изо всех сил вытягивая ступни, чтоб побороть судорогу. Руслан плыл назад, погружаясь в воду с головой и фыркая. Выдра, как есть выдра: черные густые волосы прилизало водой назад, а смешливые настороженные глаза только дополняли сходство.

– Темнеет, Рус, а нам до дома еще топать.

– Ага, – отозвался Руслан, выходя из воды и отряхиваясь, как собака. Крупные капли долетели до Лиса, и он поморщился.

– Ябеда куда делся?

Лис повертел головой, но спутника не обнаружил.

– Да леший его знает! Только что здесь был.

– Нехорошо. Ты куда смотрел?

– На тебя.

– Я не девка, чего на меня пялился? Куда Ябеда ушел? Лис поднялся на ноги, оглядывая прибрежную траву.

– Туда, – махнул он рукой в сторону поселка.

– Хм, – отозвался Руслан, натягивая на мокрое тело одежу. – А мясо он, гаденыш, бросил. Теперь самим тащить.

– Да ладно.

– Оно конечно, но это не есть хорошо…

Разделив ношу, друзья продолжили свой путь. Руслан шел, высматривая следы Ябеды. Следы доходили до кустов начинавшегося подлеска и внезапно пропадали. Лис уставился на кусты, но не увидел ни сорванного листка, ни сломанной веточки, ни примятой травы – ничего. Словно Ябеду унесла птица. Ха! Это ж какая должна быть птица? Соколов таких не бывает. Лис с Русланом многозначительно посмотрели друг другу в глаза, и между ними состоялся безмолвный разговор.

– Ты что-нибудь понимаешь?

– Ни фига.

– А ты?

– Аналогично.

– Может, он?..

– Да ну!

– А если?

– Да кто его знает, не замечал.

– Н-да, – сказал Руслан вслух. – Что общине скажем?

– Да кто знает, что он с нами ходил? Не знаем, не видели…

– Так не пойдет, он был с нами, мы за него в ответе. Надо рассказать.

– Про ящера тоже расскажешь?

– Не знаю, – помрачнел Руслан, скрипнув зубами. – Наверное, расскажу.

– Ты что, сдурел? Тебя ж за это изгнать могут! Это ж только детям неразумным прощается?

– Закон есть закон, – вздохнул Руслан. – Я приму любое решение совета.

Дальше они пошли молча, думая каждый о своем. Лису почему-то стало отчаянно жалко Руслана, хотя поначалу он злился на него. Вот ведь дуб, только что не зеленеет, думал Лис. Испортит себе жизнь просто так, из глупости. И девку справную потерял из глупости. Ну не приглянулся родителям, так украл бы, как некоторые делают, и жил бы с ней припеваючи. Она ж не против была? Да, с такими принципами жизнь Руслана грозила быть тяжелой и недолгой. Изгнанные из общины люди долго не выживали, в другую общину их не принимали, а в одиночестве они быстро опускались и вскоре пополняли ряды ворлоков.

* * *

Я стоял на лестнице. По мне ползала особь, потирая время от времени лапки. Впереди по лестничному маршу еще несколько лениво переползало по ступенькам. Сердце колотилось. Быстрее! Еще быстрее! Я знал, что за моей спиной прошли уже почти все. Роза задержалась на минутку, шепнув на ухо:

– Я не уйду без тебя, пошли.

– Иди без меня. Я догоню вас наверху. Там, у старого торка, мы и встретимся. Иди! Ради бога, иди! За меня не бойся. Меня не тронут, клянусь! – И совсем тихо добавил: – Я люблю тебя, дурочка…

Роза слегка прикоснулась к моей шее, от ее прикосновения