половину своего времени, если не занята со мной в кабинете. И от одной мысли что кто-то здесь мог ее поджидать, во мне вскипала кровь.

Ширма отлетела в сторону с такой легкостью, будто бы была сделана из пергаментной бумаги и совсем ничего не весила, хотя это была довольно тяжелая конструкция, а в следующий миг комнату для шитья разорвал надрывный женский визг.

Моему взгляду предстала непримечательная картина. Полураздетая Хильда с задранными юбками верхом на сундуке для тканей, а под ней на крышке сундука… лежит Ларс.

— Так… — начал я, стараясь не смотреть на огромные налитые груди купеческой дочери, которые девица сейчас истерично пыталась заправить обратно в вырез своего платья. На спущенные до колен штаны Ларса я тоже не смотрел. Как и на то, что появилось выше, когда Хильда буквально спрыгнула с моего заместителя.

Просто сделал глубокий, очень глубокий вдох, и замер, глядя в окно.

— Милорд! Милорд! Прошу!.. — залепетала купеческая дочь, понимая, за каким именно делом их сейчас застукали.

Если бы это случилось где угодно в другом месте, мне бы стоило просто пройти мимо. С сеновала на конюшне время от времени слышалось всякое, ведь в казарму девицу не поведешь. Да и прочих подсобных помещений в замке хватало. Но здесь был барский этаж, а конкретно это помещение — личная комната миледи Эрен, куда даже я, барон и лорд этих земель, заходил только после короткого стука. Таков был местный уклад.

И вот, мой подчиненный и недавно принятая служанка, используя широкую плоскую крышку сундука как топчан, устроили половой акт в подобном месте.

— Вон, — коротко бросил я, косясь на Хильду.

Девица наконец-то смогла привести себя в подобие приличного вида, после чего пулей вылетела в коридор. Ларс, который уже подтянул свои портки, попытался повторить маневр своей визави, но быстро был остановлен моим взглядом.

— А теперь рассказывай, — ответил я, опираясь плечом о стену рядом с окном и складывая руки на груди.

Глаза Ларса забегали, а сам мужчина выглядел как затравленный зверь, но понимал, что бежать ему некуда.

— Это началось еще месяца два назад… — начал Ларс.

— Два месяца? — удивился я.

— Ну, я заприметил Хильду на рынке, едва увидел в первый раз… — начал Ларс, нервно пряча глаза, словно был нашкодившим старшеклассником. — Потом ходил пару раз в город, удалось познакомиться. Потом, когда я опрашивал городских, то и к Морделам заходил, как же не зайти. Ну а потом мы всего разок встретились, да и то, по-быстрому! Я про нее и вовсе думать забыл, пока она в замке не появилась, прислуживать миледи Эрен.

— Так… — начал я, пытаясь уложить в голове историю этого Ромео. — Купцы Морделы были в курсе, что ты их дочь успел… попортить?

— Попортить? — рассмеялся Ларс. — Тут кто кого портил, командир! Прилипчивая до ужаса оказалась! Я ей говорил, что больше видеться не желаю, потому что вы, когда партнеров стали по городу среди цеховых искать, купцов-то проигнорировали! Так все в городе и поняли, что не стоит с ними дела вести и дружбу водить, чтобы вас не злить! Да и я что, дурак, с дочерью вражины такой обжиматься, когда папаша ее в опале? Игнорировал я ее! Даже когда в замке она появилась! И видеть больше не желал! Да только она как момент появлялся, опять липнуть начинала, да я же не железный…

— А чего игнорировал, раз она в замке служанкой стала? Да еще у миледи? — удивился я, наконец-то переводя взгляд с серого пейзажа за окном на своего подчиненного. — Разве в таких слуг не из доверенных людей набирают?

— Так заложница же! В заложники вы ее взяли, чтобы Морделы ничего не учудили! — воскликнул Ларс. — Это каждый знает! А миледи за ней присмотр взяла, потому что все знают, какая баронесса проницательная и не по годам мудрая женщина!

— Какие еще заложники? — переспросил я.

— Так, а зачем еще ее в замок брать служанкой? — удивился уже Ларс. — Она же безрукая по хозяйству! Ее замуж не как всех девок растили, а чтобы за хорошего дельца выдать, чтобы, значит, купчие оформляла и прочие дела вела, она же хоть и в юбке, но умом как мужик! Одно слово, купчиха!

— Понятно… — протянул я, опять переводя взгляд на пейзаж за окном.

Это мое спокойствие совершенно уничтожало Ларса. Мой заместитель знал, что если я молчу — значит будет беда. Лучше бы я прикрикнул, рассмеялся, да хотя бы ударил его промеж глаз или в живот, чтобы сблевал все, что съел сегодня на обед. Но я молчал, прекрасно зная, что с каждой секундой на голове Ларса добавляется седых волос.

Ведь точно так же молча я в последние полтора года принимал вызовы от членов отряда, которые были не согласны с новыми правилами поведения и моими странными приказами. А потом выбивал из них всю дурь, вышвыривая из числа бойцов отряда Виктора Гросса без какого-либо расчета. Без единого лишнего слова. Потому что знал, что есть время для слов, а есть — для дела.

— Варианта у нас два, — наконец-то начал я говорить, когда почувствовал, что у Ларса окончательно сдают нервы. Мы оба понимали, что если бы он бросился сейчас наутек, я бы догнал его в пару прыжков и даже не выпустил из комнаты, просто размазал бы по стене. Поэтому мужчина стоял и ждал моего решения. — Либо мы сейчас выходим во двор, и я популярно объясняю тебе, почему не стоит водить девок в комнаты миледи…

— Командир! Ошибся я! Ошибся! Да и миледи бы никогда нас не застукала! Вы же в кабинете были, вы всегда там надолго, когда вдвоем! — воскликнул Ларс, понимая, что если я потребую решить вопрос силой, то от него живого места не останется. Ведь даже если он попытается каким-то способом выиграть у меня, то просто потеряет свое место заместителя. Значит, ему придется принять избиение в надежде, что только им и ограничится. — Я не хотел оскорбить вас!

— Меня твои похождения никогда не оскорбляли, — процедил я. — Но трахать служанку на сундуке, в котором моя жена хранит ткани для своих платьев…

Я почувствовал, что просто говоря эти слова, у меня начинает закипать кровь.

— С тобой я разберусь позже, — кивнул я на Ларса.