— Которые пригодятся на другие дела, — как-то раздраженно кивнула Эрен.

— Да, именно так, — согласился я.

— Милорд, вам нездоровится? — внезапно спросила моя жена, стукнув вилкой по тарелке. — Вы должны прямо говорить о своем самочувствии!

— С чего ты взяла? — удивился я, возвращаясь к еде.

— С того, что про тысячу серебряных монет вы слово в слово говорили в самом начале ужина, когда я только поинтересовалась, как ваши дела, — недовольно ответила Эрен. — У вас жар? Недомогание?

— Нет, я просто задумался, — ответил я, раздраженно потирая глаза.

И причина моей задумчивости сейчас злобно сверкала на меня своими глазами цвета стали.

Я чуть убрал ладонь и еще раз посмотрел на свою жену. Нет, точно злится, аж пылает. Думает, что я надорвался или строю из себя героя, ведь и в самом деле, с чего бы мне еще начинать заговариваться, кроме как если я не болен? Ранее за мной подобной рассеянности не наблюдалось.

Даже интересно наблюдать, как сильно изменилась Эрен за эти месяцы. Из забитой, пугливой девушки, которая боялась сказать лишнее слово, она превратилась в заботливую и беспокойную супругу, которая если бы могла — сейчас бы стеганула меня мокрым полотенцем. Ну, тем самым, которое есть на кухне у каждой хозяйки, и которое пропахло луком, сырым мясом и чистящим средством одновременно. За то, что напугал ее своим нетипичным поведением.

— Если не верите на слово, потрогайте сами, у меня нет жара, — продолжил я, беря Эрен за руку.

Не успела моя жена опомниться, как я прижал ее пальцы к собственному лбу, наклонившись к ней через стол. Проходит секунда, другая, но Эрен так ничего и не говорит. Только смотрит мне прямо в глаза, а сама будто бы даже начала краснеть.

— Жара и вправду нет… — пробормотала девушка, отводя взгляд и убирая руку. — Простите, милорд, вам не стоило…

— Но я и в самом деле был невнимателен.

— О чем вы думали? — спросила Эрен.

Я внимательно посмотрел на девушку, взвешивая все за и против. Если быть откровенным, я исчерпал весь запас своих уловок и способов подготовки. Более интимным наш быт уже быть просто не может — только если я не начну прямо обнимать ее во время работы — а прикасаться к Эрен в постели… Было тяжело морально. Намного проще было отворачиваться и представлять, что в комнате вообще никого кроме меня нет.

— О вас, Эрен, — услышал я собственный голос. Но тут же добавил, — я подготовил для вас новые прописи, как вы и просили. Вы очень быстро продвигаетесь в изучении сорогского.

Девушка замерла, будто бы ее ударили чем-то по голове, а после только медленно кивнула.

— Спасибо вам, милорд, — ответила Эрен. — Я буду усерднее изучать новый язык, чтобы это не было для вас столь тревожным…

Вот последней фразы я вообще не понял, а потом прокрутил в голове свои последние слова. Звучало это все… двусмысленно. И я сейчас не мог понять, испугалась Эрен моего интереса или он ей был неприятен. Но то, как отлила кровь от лица девушки, когда я сказал, что думаю о ней, было весьма показательно.

Я забрел в тупик, из которого срочно нужно искать выход. Потому что я уже точно не был согласен на то, чтобы Эрен оставалась просто моей «помощницей». Когда я говорил ей, что мне несказанно повезло, я был абсолютно искренен. Вторую такую я в этом мире не найду, даже пытаться не стоит. Но вот как растопить этот лёд между нами и сделать так, чтобы Эрен переставала замирать или вздрагивать от одного намека на более серьезную физическую близость, я понятия не имел.

Глава 3

Эрен

Вместе с появлением в замке Хильды незаметно в свои права вступила и весна. Дни становились все длиннее и теплее, крестьяне надела готовились к пахоте, а горожане — к новому сезону. Не оставались без работы и дружинники моего мужа: как ранее и грозился Виктор, все три десятка бойцов сейчас готовились к маневрам и недельному турниру, который будет проводиться на безлюдных западных землях надела.

Обычно такие маневры проводят между наделами, приглашая дружины сразу от двух-трех лордов, а то и вовсе собираясь в большой военный кулак, если государство готовится к большой войне, однако здесь было пограничье. Барон Фитц всячески показывал, что ничего с выскочкой-наемником общего иметь не хочет — это было ясно еще когда муж ездил в Атриталь, проверять учетные книги местной гильдии вместе со стряпчим — а звать соседей из Вусбурга или Кемкирха было слишком накладно. Но от идеи маневров Виктор отказываться не желал, так что проводиться они будут в ограниченном составе.

— Не в первый раз, — ответил мой муж, когда я задала ему прямой вопрос касательно турнира. — Мы и так старались проводить подобные тренировки хотя бы раз в год, особенно, если был большой зазор между заказами. Тогда же подбирали и новобранцев для отряда.

— Сейчас тоже планируете расширять дружину? — уточнила я, перепроверяя купчую на волов. Виктор заказал покупку трех животных, которых должны были пригнать из Атриталя для весенней пахоты.

— Нет, конечно, откуда столько денег, — ответил муж, принимая из моих рук документ. — Да и текущего количества людей пока хватает. Все равно если начнется серьезная заварушка, основная надежда на ополчение.

— В любом случае обученный и снаряженный воин стоит десяти ополченцев, — возразила я, и почувствовала, что сболтнула лишнего.

Виктор замер, внимательно посмотрев на меня, но ничего не сказал — вернулся к работе с бумагами.

— Нужно успеть до активной пахоты и сева, я хочу быть в городе, когда начнутся основные работы, — ответил муж.

— Тогда у вас есть еще три-четыре недели, — ответила я, внутренне выдыхая.

Пронесло. В очередной раз.

В последнее время я стала оговариваться все чаще и чаще, высказываясь по вопросам, о которых вовсе не должна была знать. Мое любопытство к странной сорогской письменности было лишь вершиной тех промашек, которые я допустила за эту зиму. Но обычно Виктор не задавал никаких вопросов. Только, как и сейчас — замирал и окидывал меня долгим, внимательным взглядом.

Я волновалась о том, как мне заставить внезапно появившегося супруга сосредоточиться на продовольственных вопросах и увеличении посевов, ведь через два года наступит первая большая засуха,