– Неужели так сложно было постучаться? – ворчит Аоми, пытаясь вытолкнуть принца в коридор. – А вдруг она еще голая?

– На это и был расчет, – подмигивает Дармонд, вызывая мою улыбку. Уверена, он сказал это, лишь бы позлить Аоми. За последнюю неделю я стала больше обращать внимание на их ссоры, но смотрю на все уже другими глазами. Хозяйка гостиницы тоже лишь вздыхает, глядя на них, и приговаривает «милые бранятся только тешатся». Но я уверена, что они сами должны прозреть, говорить им что-то сейчас бесполезно.

– Дайте мне еще пять минут, – говорю я. – Аоми, ты тоже иди, хочу немного привести в порядок свои мысли. Что-то я разволновалась.

– Ой, ну подумаешь, поженитесь, разойдетесь, знаю я вас.

Дармонд фырчит на это что-то невразумительное. Я знаю, что он тоже серьезно относится к брачным узам и долго хранил верность Астре даже после ее смерти. А ведь они так и не совершили обряд.

– Нет уж, – говорю я Аоми, – для меня это раз и навсегда. Больше я никому не отдам свою руку и сердце.

Аоми закатывает глаза, и они вместе с Дармондом скрываются за дверью, оставляя меня наедине с моим отражением.

Я смотрюсь в огромное напольное зеркало, которое попросил притащить сюда Призрак. Невестой в черном я явилась перед лицом Сотмира, когда взяла мамино платье на церемонию Безмолвной. Теперь на мне простое белое платье, украшенное живыми цветами. На моих распущенных волосах венок из фиолетовых, желтых и белых фиалок. Если повернуться к зеркалу одной стороной, то мои волосы совершенно черные, струятся по плечу и руке, как темная река. А если встать другой стороной, то золотистые локоны обрамляют мое хмурое лицо.

Возможно, когда-нибудь, при других обстоятельствах, мы сделаем так же, как и Витриция – соберем всех и проведем вторую свадьбу, с пышной церемонией. И тогда, быть может, я смогу надеть мамино белое сказочное платье, которое все еще хранится в сундуке бабушки Лирии. Но сейчас мне не нужно ничего другого.

Наконец я делаю глубокий вдох, прикрываю глаза и удерживаю перед собой образ Призрака. Мой жених, мой будущий муж… и мой король. Сразу с церемонией свадьбы мы объявим себя правителями его родного королевства Прим. Сейчас там руины, я знаю, но это важно для Армана, и, возможно, однажды мы сможем отправиться туда и возродить королевство из пепла.

Слишком много наивных планов…

Я хочу уже сделать шаг к двери и открываю глаза, но вдруг упираюсь в преграду. Точнее, в человека. Или не совсем в человека.

Передо мной стоит высокий мужчина в темно-зеленом плаще, а когда он скидывает капюшон, я узнаю Вейланда.

– Что ты здесь делаешь! – возмущенно говорю я, не в силах поверить своим глазам.

Он выглядит взволнованным, даже слишком. Я вспоминаю, что случилось с его сестрой, и мне становится тошно.

– Слушай, если ты пришел из-за…

– Ирис, просто выслушай меня. Я должен хотя бы попытаться. – Его зеленые глаза сверкают, и внутри меня тоже будто что-то откликается. Я должна пройти мимо, но остаюсь на месте.

– Хорошо, о чем речь?

Вейланд берет меня за ладони и крепко сжимает их, будто тем самым он может еще больше привлечь мое внимание.

– Мои слова покажутся тебе дикостью. Я представляю, как все прозвучит. Но… Не выходи за него замуж. Ирис, я очень тебя прошу, не совершай этой ошибки.

Я хмурюсь и отдергиваю руки, отступая на шаг.

– Что? Ошибки? О чем ты говоришь?

– Ты совсем ничего не чувствуешь? – с грустной усмешкой говорит Вейланд и вновь тянется к моей руке, но я вновь отступаю. – Ко мне?

– К тебе? Ты с ума сошел?

– Совсем ничего? – нажимает он, а его взгляд наполняется настоящим отчаянием.

Мне стыдно это признавать, но что-то странное я действительно испытываю рядом с Вейландом. Этого не объяснить. Все настолько… неосязаемо.

Возможно, он принимает возникшую паузу за ответ.

– С той самой минуты, как я увидел тебя, я знал, Ирис, – говорит Вейланд и его губы чуть растягиваются в улыбке, а во взгляде застыла мольба. – И даже раньше. Я не человек и чувствую все иначе. У розумов своя связь с природой Магиваррии. И особые узы друг с другом. – Он вопросительно смотрит на меня, а я пытаюсь понять, на что он намекает. – Ирис, – снова говорит Вейланд, – ты знаешь, откуда родом твоя мать?

Я сощуриваюсь, глядя на Вейланда, но никак не могу уловить, к чему он клонит.

– Она потерялась еще маленькой девочкой и так не обрела дорогу домой, даже потом, когда уже все узнала, она отказалась возвращаться в Имморталь.

– Куда?

– Это наш дом, Ирис. Дом розумов. Бессмертный лес. В тебе течет кровь твоей матери, которая была рождена от элементаля и человека, а значит, ты тоже отчасти розум.

– Я?

Эта новость совершенно меня шокирует.

– Ирис, узы розумов – это особенная связь, которую чувствуют двое… когда находят себе пару.

Я лишь усмехаюсь ему в ответ.

– Но я уже нашла свою пару, Вейланд, отойди с дороги. Мне как раз надо к моему жениху!

Вейланд меня не останавливает. У двери до меня долетают его слова:

– Ирис, когда мы бегаем от своей судьбы, то никогда не находим счастья. А я желаю тебе только счастья… Я надеялся, что у меня есть чуть больше времени, чтобы ты узнала меня. На твоем месте я бы тоже, пожалуй, ушел. Поступил бы по-своему. Но у всего есть своя цена, увы, у каждого нашего выбора. Что ж… прими мои поздравления. И знай – я всегда рядом и жду тебя. Только тебя.

Я спускаюсь по лестнице, стараясь отогнать от себя мысли о Вейланде и обо всем, что он наговорил мне. Это просто не может быть правдой! И даже если правда такова, это ничего не меняет. Хозяева гостиницы прогнали всех из обеденного зала и заперли двери, а еще успели так волшебно все здесь украсить! В окружении цветов и фонариков стоит мой жених и вся наша компания. Он облачился в серебристые доспехи, которые приготовил себе на завтра, чтобы сопровождать меня на свадьбу Витриции.

«Хочу быть твоим рыцарем, всегда», – сказал он мне.

И вот мы стоим и смотрим друг на друга, гадая, скажем ли мы сегодня те самые слова или продолжим нашу маленькую игру. Ведь кому-то придется сделать это первым. Стара сегодня облачилась в одежды жрицы, чтобы связать нас узами брака. Все проходит одновременно торжественно и уютно. Наши улыбки, ухмылочки принца-дракона за спиной Призрака, которые только больше веселят меня. Меня лишь печалит,