Обстановка начала постепенно возвращаться в нормальное, почти домашнее русло.

Мы пили чай и рассказывали девчонкам, как прошла наша встреча с бывшими друзьями Васи. Говорили спокойно, в том ключе, в каком и договаривались по дороге домой. Я следил не только за тем, что говорю сам, но и за реакцией Василия. Пацан вовремя подхватывал нужные моменты и не выбивался из выбранной версии.

Я довольно быстро обратил внимание на любопытный момент. Несмотря на то, что Аня и Марина были знакомы всего несколько часов, девчонки уже вполне себе поладили. Это чувствовалось в том, как они переглядывались, а иногда синхронно реагировали на одни и те же слова.

Когда я закончил рассказ, я обернулся к Василию, давая понять, что сейчас надо подтвердить сказанное.

— Да, именно так всё и было, — без промедления сказал он.

Пацан сразу уловил мой взгляд и смысл этого молчаливого сигнала.

Но, разумеется, на этом всё не закончилось.

Как только наш рассказ подошёл к концу, посыпалась целая куча вопросов. Уточняющих, повторяющих, иногда заходящих по кругу. Где именно вы встретились? Кто что сказал? Почему всё так быстро закончилось?

Следующие полчаса мы с Василием терпеливо и подробно отвечали на каждый из них. При этом придерживаясь, ну или, по крайней мере, стараясь придерживаться версии пропущенной через цензуру. Иногда приходилось формулировать аккуратнее и уходить от излишних деталей, но в целом легенда держалась.

Постепенно вопросов становились меньше. Напряжение сходило на нет. Марина, наконец, заметно расслабилась, и позволила себе улыбнуться.

— Слава Богу, что всё хорошо закончилось, — выдохнула она. — Потому что мы с Аней очень сильно нервничали, — честно призналась девчонка.

В ее голосе чувствовалась накопившаяся усталость.

— Да, это чистая правда, — поддержала её Аня. — Хорошо, когда всё хорошо заканчивается.

И тут я наконец отметил, насколько поздно было на самом деле. За окном уже стояла глубокая ночь. Обе девчонки выглядели вымотанными — взмыленными и уставшими до предела.

Я решил, что затягивать наши кухонные посиделки точно не стоит. Всем нам сейчас нужно было не обсуждать случившееся дальше, а просто лечь спать. Хотелось урвать хотя бы несколько часов сна, оставшиеся до утра.

Но тут Аня неожиданно озвучила мысль, которая, судя по всему, крутилась у неё в голове уже какое-то время.

— Володь, а может, ребята всё-таки останутся на ночь у нас?

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Пока такси найдётся, пока приедет, пока они сами доедут домой… так ещё точно целый час пройдёт, — продолжила моя сожительница. — А там, глядишь, и рассвет уже будет. На улице сейчас не самое лучшее время для разъездов.

Предложение было неожиданным, но не лишённым смысла. Конечно, места в моей квартире было крайне мало — это был факт. Но зерно истины в словах Ани имелось. В итоге я согласился.

Предложение было озвучено, и на несколько секунд повисла пауза. Марина явно задумалась. Взгляд её ушёл в сторону, будто она мысленно прикидывала все варианты «за» и «против». Было видно, что идея остаться ей нравится — по крайней мере, с точки зрения спокойствия за брата. Но почти сразу это выражение сменилось другим, более тяжёлым и приземлённым.

— Спасибо большое за предложение, — наконец сказала учительница, чуть вздохнув. — Я бы с удовольствием осталась вместе с Васей, правда. Но мы, к сожалению, не можем себе этого позволить. У меня дома кошка, и мама… за ней тоже нужно следить.

Стало понятно, что вопрос для Марины закрыт. Так что ребята всё-таки были вынуждены уходить. Аня сразу же взялась за телефон и начала вызывать такси для наших гостей.

Пока она занималась этим, я решил, что с Мариной стоит поговорить отдельно. Я тихо окликнул её и отвёл в свою комнату.

— Так, Марин, — начал я уже там, — ну всё. Выдыхай. Теперь это уже осталось позади.

Я специально говорил спокойно, чтобы она окончательно отпустила ситуацию.

— Я думаю, твой брат больше не будет общаться с этими… скажем так, нехорошими людьми, — продолжил я. — С его бывшими друзьями.

— Володь, — уточнила Марина, — так ты же сам мне сказал, что Василий вроде как снова помирился с ними.

Вопрос прозвучал без упрёка, но в нём чувствовалась тревога.

— Так ведь помириться — это одно, — спокойно ответил я, ничуть не смущаясь. — А общаться — это всё-таки совсем другое.

Марина на секунду замолчала, а потом заметно расслабилась.

— Ну, слава богу, — шепнула она. — Мне никогда не нравились эти его так называемые друзья. Ничего хорошего у них нет… и не было.

— Я полностью с тобой солидарен, — поддержал я. — Мне они тоже сразу не понравились. Завтра я тебя попрошу быть целый день на связи. Потому что именно завтра я буду разговаривать насчёт реабилитационного центра и размещения туда твоего брата.

— Хорошо… я поняла, Володь. Я очень надеюсь, что всё получится так, как надо.

В этих словах отчётливо прозвучала надежда и наверное вера. А потом Марина вдруг сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию между нами, и почти сразу обняла меня. Она прижалась ко мне и положила голову мне на грудь, замирая в этом положении.

Слов «спасибо» она не произнесла. Они и не были нужны. Всё, что она хотела сказать, Марина передала именно этим объятием. Тепло, которое исходило от неё в этот момент, было искренним и очень человеческим, и я это почувствовал сразу.

Через несколько секунд она медленно подняла голову и посмотрела на меня. Взгляд был открытый, доверчивый и одновременно преданный. Девчонка будто наконец позволила себе поверить, что она не одна.

А потом Марина слегка приподнялась на цыпочки и потянулась к моей щеке. Касание ее губ было коротким и почти невесомым.

В этот момент с кухни донёсся голос Ани:

— Так, Марина, Вася, такси уже подъезжает. Можете спускаться.

Мы ещё раз попрощались. После этого сестра с братом наконец вышли из нашей квартиры.

Дверь закрылась. И вот только тогда мы с моей сожительницей впервые за долгое время остались одни.

— Фу-у-х… — протянула Аня, устало выдыхая. — Ну ты, конечно, Володя, и сделал мне эту ночку запоминающейся. Но я ведь надеюсь, — добавила она уже серьёзнее, — что ты действительно смог помочь брату Марины?

— Ну… — я пожал плечами, — по крайней мере, лично мне очень и очень хочется верить, что это действительно так.

— Вот блин, прикол,